— Почему? Отцу пофиг, кто у нас торчит. Проблема с мамой, конечно, но отец заставит ее вести себя подобающе.

— Я не уверена, что моя мама согласится поехать в чужой дом.

— Всё, я заебался. Это не так, то не так. Пусть тогда все сидят дома, включая нас. Скажем, у нас ветрянка.

Лена смеется. Ее смех — лучшее, что есть на земле. Она утыкается носом в мое плечо.

— Никто не поверит, и все придут посмотреть.

— Ты почему все усложняешь? Смотри проще. Твое дело — пригласить мать и бабушку. Нет так нет.

— Я боюсь, что все сцепятся.

— Ну и пусть. Они не наши дети.

— Возможно, ты прав. Я предложу маме такой вариант.

Она тянется ко мне за поцелуем. Вскоре Лена оказывается подо мной, и мы полностью забываем обо всех семейных неурядицах.

На следующий день я поехал к родным. Мама удивилась моему приезду. Отца и Кирилла не было дома.

— Мам, где вы собрались праздновать Новый год?

— На даче. Я уже заказала украшения. Лена обещала помочь нарядить елку, ты вряд ли захочешь в этом участвовать.

— Короче, я приглашу туда родных Лены. Отметим вместе.

Мама округляет глаза и краснеет.

— Это еще зачем?

— Что значит «зачем»? Куда их девать на Новый год?

— Саш... я надеюсь, вы не собираетесь сообщить нам ничего серьезного?

Блядь. Ну что за человек.

— Да давно тебе хотел сказать: у нас будет тройня.

Мама открывает рот, и вид у нее, будто ее сейчас хватит удар. Я смеюсь.

— Расслабься, я шучу. Ничего такого.

Она кидает в меня полотенцем.

— Не шути так со мной! Это звучит ужасно!

— Тройня? Ты не хочешь стать бабушкой?

Дети вызывают у нее панический ужас.

— Саша, прошу, не касайся этой темы.

— В общем, я сказал, что хотел. Постарайся хорошо их принять.

— Спасибо, что предупредил, — мама закатывает глаза. — У нас будет большая компания.

— Кого еще позвали?

Я хватаю яблоко со стола.

— Как обычно: Динара с семьей, Красавин с женой, и, наверное, приедет Сорокин, но это еще не точно. Лиза, к сожалению, заболела.

— Отец помиловал Динару?

— Она извинилась... просто...

— Просто у нее не все дома. Если она снова что-то ляпнет...

— Мы все выяснили. Живем дальше. Что ты подаришь Лене?

— Нужно что-то дарить?

— Конечно! Ты меня удивляешь!

— Хватит принимать меня за барана.

Мама хрипло смеется, хотя ничего смешного в этом нет.

— Поделишься, что за подарок?

— Нет, но не переживай. Она непременно поделится с тобой информацией.

— Лена не склонна к активному общению.

— Ну конечно, — я откусываю хрустящее яблоко. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты раскручиваешь ее на подробности о нашей жизни? Она даже наш холодильник фотографирует.

Мама смущается и прикусывает нижнюю губу.

— Скажешь тоже... Ничего такого нет. Я просто пытаюсь подружиться с человеком, который тебе дорог.

— Очень любезно с твоей стороны.

— Мне кажется, что все мои действия вызывают у тебя недовольство.

— Так и есть. Ты не умеешь вести себя нормально. Не используй Лену.

Мама поджимает губы.

— Не нужно видеть во мне монстра. Я же не диктую, как вам жить и всё такое.

— Еще только этого не хватало.

— Я твоя мама, и вполне естественно, что я интересуюсь, как у вас дела. Я очень довольна, что она занимается приготовлением пищи самостоятельно.

Я прищуриваюсь, мама отвечает мне взаимностью.

— Ладно, у меня сегодня хорошее настроение. Я буду надеяться на твою искренность.

— Я плохо помню ее мать.

— Она осталась такой же, как и много лет назад.

По моему тону она понимает, что я не в восторге от этой женщины.

— У вас... не сложились отношения?

— Я ей не нравлюсь.

Мама удивляется.

— Странно. Ты обычно всем симпатичен.

— Ей не зашел, — я усмехаюсь. — Она не хочет, чтобы у нас были отношения. Возможно, поэтому она даже не приедет.

— Ничего себе. В детстве она пихала тебе свою дочь, а теперь против? Я не забыла, как она названивала мне...

— Ты только при ней этого не упоминай. Не нужно ничего обострять. Она её мать, и я не хочу с ней конфликтовать.

— Чужую мать ты, значит, ценишь, — говорит она с упреком. — Похвально.

— Исключительно из-за Лены.

Маме не нравится мой ответ.

— Ревнуешь?

— Ты зачем подначиваешь? Конечно, мне неприятно.

Я улыбаюсь.

— Не переживай, как мать ты мне нравишься больше. Поменять я же всё равно уже ничего не могу.

Мама шипит и, поднявшись из-за стола, крепко обнимает меня за шею.

— Ты ужасно противный человек!

Я смотрю в её серые глаза сквозь линзы очков.

— Весь в тебя.

Она смеется и качает головой.

— Ну уж нет! Ты полностью пошел в Ветрова!

Я провожу в её объятиях несколько секунд и вырываюсь. Она больше не пристаёт ко мне, так как понимает, что это мне не нравится.

Глава 67

Елена

Наверное, это самый счастливый Новый год в моей жизни. Я заказала елку, и мы с Сашей поехали в супермаркет за игрушками. Я, как ребенок, бросала в корзину все яркое и блестящее. Саша надо мной смеялся и говорил, что у нас будет самая нелепая елка в Москве.

— Ты так себя ведешь, будто никогда не наряжала елку.

Я замираю с фонариками в руках.

— Я действительно никогда ее не наряжала. Мама все делала сама, она не любит, когда ей мешают.

— Охренеть.

Становится неловко. Я теряю энтузиазм.

— Вроде все купили. Поедем уже...

Саша берет меня за руку и целует в запястье.

— Извини, зайчик.

— Ты прав, я накупила всякой ерунды.

— Все нужное.

Я смотрю на тележку, прикидывая, сколько все это будет стоить. Наверное, целое состояние. Саша не дает мне расплатиться и на кассе выхватывает пакеты из рук.

— Давай помогу.

— Отвали.

— Саш, я могу сама все донести.

— Знаю, но понесу я. Почему ты вечно лезешь со своим «сама»?

Я теряюсь. Действительно, почему? Наверное, потому что привыкла делать все сама.

— Я всегда носила пакеты...

— А другие не помогали?

— Помогали... но я сама...

Я выгляжу глупо. Он приподнимает бровь. Как он меня поймет? Никак. Он рос в полноценной семье. У него был отец, и он уж точно не позволял родным таскать тяжести. Я молча поплелась за Ветровым к машине. Мы больше не возвращались к этой теме. В квартире я нарядила елку по своему вкусу. Какое это счастье, когда тебя никто не дергает и не советует, как правильно развешивать игрушки! Помню, бабушка вечно ругалась с мамой, потому что у них был разный вкус. Я не принимала в этом участие. Мама тоже все делала сама... Это, наверное, проблема всех тех, кто рос без отца.

Саша предложил объединить наших родных в честь праздника. Я долго откладывала разговор с мамой, но больше тянуть нельзя. В подъезде я столкнулась с Пряхиным. Он отрастил волосы.

— Привет. Давно тебя не видел.

— Посмотрел? Дай пройти.

Он покачал головой и уступил мне дорогу. Я зашла в квартиру и нахмурилась от сильного запаха хлорки. Видимо, бабушка затеяла уборку. Мама сидела уставшая на кухне в рабочем фартуке. Я прошла к ней и поставила пакет с продуктами на стол. Вскоре к нам присоединилась бабушка. Мы непринужденно болтали, пока я набиралась храбрости пригласить их в дом Ветровых.

— Ленусик, я купила от нас с Зиной носки для твоего жениха. Положишь под елочку. Или вы не ставите?

— Вчера только нарядили... Баб...

— Я ничего ему не дарю. Не нужно меня приписывать.

— Зин, перестань.

— Баб, я хотела вас пригласить, — я прочищаю горло, — в гости к родителям Саши. То есть я приглашаю тебя и маму отпраздновать вместе с нами.

Бабушка улыбается, а мама хмурится.

— Зачем нам видеть на празднике их зажравшиеся рожи? И почему приглашаешь ты, а не они?

— Я поеду, — сразу соглашается бабушка, — даже интересно, как они живут.