— Явилась.

— Скучал?

Он шлепает меня по ягодицам, и я отпрыгиваю в сторону.

— Мне вообще не нравится, что ты так поздно возвращаешься.

— Смирись.

Саша выбрасывает сигарету. Я хватаю его за локоть, и мы идем домой.

— Слушай сюда, — говорит он мне в лифте, — для мира между нами тебе нужно оставить работу.

Я поправляю волосы и зеваю. Меня нисколько не впечатляет его грубый тон. Я уже привыкла. Покинув лифт, я захожу в квартиру и раздеваюсь. У меня замерзли руки. Пора уже оставлять мотоцикл — слишком холодно.

— Я с кем говорю?

— С Леной.

— Не обезьяничай.

Я смеюсь. Он давно мне так не говорил.

— Ты что-то слишком веселая. Понравился новый хрен-начальник?

— Саш, — я обнимаю его и целую в подбородок, — это все звучит абсурдно. Я даже разговаривать-то ни с кем, кроме тебя, не умею.

— Завтра я сам отвезу тебя на работу и постараюсь выяснить, кто этот человек. Если подтвердится — а я уверен, что так и будет, — что он неадекватен, ты покинешь тату-салон. А может, тебе лучше открыть свой собственный? Я поговорю об этом с отцом. У него наверняка найдется подходящее помещение. Или, может, ты согласишься перейти ко мне? Мне нужна секретарша.

Я не могу удержаться от новой волны смеха.

— Ты шутишь?

— Нет, я говорю серьезно.

Саша смотрит мне в глаза, и моя улыбка угасает. Только его ревности нам сейчас не хватало.

— Давай постараемся хотя бы одну неделю провести без ссор?

— Давай. Так когда ты напишешь заявление об уходе?

— Саш, уже не смешно!

— Разве так сложно выполнять мои указания? Я не полетел в Китай из-за тебя.

— Ты до конца жизни будешь меня этим упрекать?

Я ухожу в другую комнату, он идет за мной.

— Лена, ты сейчас снова меня выведешь.

— Ты уже меня вывел!

— Смотри, твой начальник уже заставляет нас ругаться. Тебе нужно что-то с этим делать.

Я снимаю худи, и Саша хватает меня за руку, осматривая грудь.

— Что ты делаешь?

— Смотрю, нет ли новых засосов.

Я закатываю глаза. Мне хочется его ударить, хотя я обещала себе, что больше никогда не подниму на него руку.

— Давай раз и навсегда закроем эту тему. Этот Егор совсем меня не волнует. Ты должен мне доверять.

— Теперь ты так запела! Отлично! А я должен был всех убрать.

— Не сравнивай, — я грожу ему пальцем, и он бьет меня по руке. — Ты спал со своими подругами!

— Один раз, и то с Соней. И это было хреново.

Я закрываю уши руками. Он поднимает ладони вверх и уходит из спальни. Мы с трудом достигаем мира перед сном. Наш мир временный. Саша будет контролировать меня всю следующую неделю и приезжать на работу, чтобы убедиться в моей верности. Я не против. Я люблю только его ...

Глава 66

Александр

Я не могу отказаться от Лены. Всегда считал себя сильным человеком, но рядом с ней я даю слабину. Лена не похожа ни на кого, кого я знал ранее. Ее отношение к жизни вызывает у меня стремление быть достойным ее примера. Она очень основательный и глубокий человек. С ней интересно разговаривать, с ней приятно молчать. Я люблю проводить с ней время и не устаю от ее компании. Секс с ней бесподобен, хотя она не всегда с удовольствием отвечает взаимностью, если устала. У нас разный темперамент, но мне плевать. Я все равно всегда получал свое, как бы она ни сопротивлялась.

Я балдел от ее груди и широких бедер. У Лены восхитительная киска — самая красивая, которую я видел. Ее половые губы идеальны. Мне нравится целовать ее там... Но мне всегда мало Лены. В начале зимы я подарил ей анальную пробку. Мне хотелось перейти на другой уровень, но она отказалась, задев мое самолюбие. Следом за этим она наотрез отказалась улетать в Китай. Я был поражен. Все это время я терпел наши семьи, ожидая, что мы скоро свалим, а она отказалась. Это был серьезный момент в наших отношениях. Я решил, что оставлю ее и улечу в Китай... Мне нужно жить так, как я хочу. Иначе я не смогу. Я ошибался.

Разорвав контракт в Китае, я остался в Москве и присоединился к бизнесу отца. В благодарность Лена отдала свой зад в мое распоряжение. Весь декабрь у нас был дикий секс. Лена соглашалась на все и кормила мое больное эго своей доступностью. Я буквально был ею одержим. Я никого не замечал, кроме Лены, и поступал так, чтобы ей угодить. Ради нее я начал допускать родителей в свою жизнь. Ей нравилась вся эта активность, и я поддерживал ее, чтобы она получила желаемое. Лена хотела семью, хотела участвовать в семейных посиделках, и она получала это все благодаря моей матери. Ляйсан бесилась. Она была в близких отношениях с моей мамой, и ее раздражало, что у нее появилась соперница. Мне было ровно — ни горячо, ни холодно. Я никогда не лез в их отношения.

Мама взяла Лену в оборот. Она завладела человеком, обладающим надо мной властью, и, конечно, не могла упустить такую возможность. До сих пор я сомневался, действительно ли она испытывала симпатию к Лене или же их общение было лишь средством для достижения целей, связанных со мной. До того как я начал отношения с Леной, мама ничего не знала о том, как я живу, а теперь девушка ей все докладывала, и она от этого млела. Лена регулярно приглашала мать в гости, и та всегда с радостью соглашалась. Я терпел. Я в тот период охренеть как много всего терпел. Угодил по женский каблук, называется. Помимо моей матери в нашей жизни была ещё одна навязчивая особа — бабушка Лены.

Это полный кошмар. Она могла приехать в гости в семь утра и привезти нам какую-то бурду с барахолки, которую считала очень важным элементом быта. Лена, понятное дело, не могла её прогнать, и мы терпели её активное участие в нашей жизни. В отличие от бабушки, мать Лены полностью игнорировала нас. Это вызывало у меня больше симпатии, чем поведение других людей. Я даже был этому рад, хотя Ленка и переживала. Так весело мы дотянули до конца декабря. На пороге стоял Новый год, и это означало очередное испытание во взрослой жизни.

Я вернулся домой поздно ночью и ожидал, что Лена уже спит. Приняв душ, я зашел в спальню и удивился, заметив, что Лена сидит на полу и задумчиво смотрит в распахнутое окно.

— Заболеть хочешь?

Я захлопнул окно и улегся в кровать, дрожа от холода.

— Саш, скоро Новый год...

— Я знаю.

— Что нам делать? Родные хотят, чтобы я отмечала праздник с ними, но твоя мама уже пригласила нас к себе...

Я думал, что буду отмечать праздник в кругу друзей. Как раз сегодня Чайкин жужжал, что нужно хорошенько оттянуться.

— Давай отметим вдвоем?

— Так нельзя.

— Почему нельзя?

— Мои обидятся, да и твоя мама тоже...

— Переживут.

— Ты мыслишь очень эгоистично. Так неправильно, это ведь наши близкие.

— А как они размышляют? Это не эгоизм — звать молодых людей на «старческую тусовку»? Посидим вдвоем, потом поедем к моим друзьям. Они свою молодость прожили, теперь наша очередь.

Лена надувает губы. Жил нормально — нет, связался с этой хранительницей домашнего очага. Шмыгнув носом, она обнимает себя руками.

— У меня ведь только мама и бабушка. Представь, как им будет грустно одним...

— Ты хочешь, чтобы мы провели праздник с ними?

— Если ты не хочешь, я поеду одна.

— Пиздец решение. А я с кем буду?

Она пожимает хрупкими плечами. Я не могу... Она такая кроха, что я не могу ее обижать. Лена устраивается в постели рядом.

— Я думаю, что ты должен проводить праздник со своими... У тебя очень хорошая семья. Передашь им от меня подарки?

— Э-э, я туда один не поеду.

Рыжая смотрит на меня с укором.

— Сделай им приятное в честь праздника.

— Сделаю и не приеду. Это лучше, чем с ними кусаться. Отправлюсь на праздник к твоим родным, что уж поделать.

— Нет, — Лена толкает меня в плечо. — Хочешь, чтобы твоя семья меня возненавидела?

— Что ты предлагаешь? Ну давай пригласим твоих к моим.

— Ты что... Это будет неправильно.