Не знаю, на кого он хотел произвести впечатление своей пылкой речью, но ему никто не ответил. Я передумал давать ему пиздюлей. Он и так, походу, уже отбитый на всю голову. Лена, похоже, едва его выносит. Я расслабляю плечи.

— Не дергайся.

— Вчера мне твоя подружка писала... Ну эта, как ее там, толстушка из магазина. На свидание звала. Во, смелая!

— Сходи.

— Да мне не до того, Лен, — говорит он таким тоном, будто на днях перетрахал всю Москву. — Женского внимания и без того хватает.

Девушка отстраняется и убирает машинку в сторону, закрывая глаза.

— Отдохну минуту и продолжим.

Она встает и приближается ко мне, протягивая руку к банке с колой. Я разглядываю её грудь и поправляю лямку комбинезона, которая снова сползла на плечо. Нахрен она его так долго разукрашивает? Хочу остаться с ней наедине. Девушка пинает меня по ноге и выбрасывает пустую банку в мусорку.

— Ты еще долго? — не выдерживаю я, отчего Лена вздыхает.

— Ты свободен.

— Я занят.

Ее клиент раздражен и потирает нос. Лена возвращается к работе, когда в дверь заходит ее языкастый дружок. Он возвращает инструмент и наклоняется к плечу клиента, разглядывая работу рыжей.

— Всё четко, мне нравится. Ты решила, что будешь завтра делать?

— Да.

— Жду тебя часов в семь. На животе больно, но я буду нежным.

— Тогда я не приду, — усмехается Лена.

Всё. Финал. Я слишком долго был хорошим. Неужели он собирается бить ей новую татуировку? Мы точно поругаемся, я уверен. Ебанутый Вася уходит, и вскоре Лена наконец-то заканчивает работу. Я жду, пока свалит коренной москвич, и, как только дверь закрывается, набрасываюсь на нее с вопросами...

— Что за фигня?

— Сережа Пряхин, он мой сосед, — отвечает она, растирая глаза. — Живет напротив...

— Я про татуировку. Ты даже не спросила у меня разрешения?

Она замирает.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. У тебя и так уже есть тату и даже пирсинг, куда еще?

— Я люблю татуировки, — Лена пожимает плечами. — Трудно остановиться.

— Я так понимаю, этот языкастый мутант бил тебе другие татуировки?

— Нет.

Облегчение. Я немного остываю. Лена смотрит на меня и улыбается.

— Садись.

Она стягивает с кресла пеленку и опускает его ниже. Я приподнимаю бровь, пытаясь понять ход ее мыслей.

— Ты ведь пришел за татуировкой.

— Я пришел, чтобы наладить отношения, а татуировка — лишь предлог для начала разговора.

— Боишься?

Я тяжело вздыхаю и опускаюсь в кресло. Она хватает меня за руку и целует ладонь. С ней как-то всё предельно быстро крутится, и я не успеваю соображать.

Глава 43

Елена

Утверждают, что все истории о любви уже рассказаны. В мире написано огромное количество книг, снято тысячи фильмов. История полна событий, но ничто из написанного в книгах или снятого в фильмах не сравнится с реальными эмоциями. Я понимаю, что мы с Сашей несовместимы. О, я могу лучше всех объяснить, почему это так и как важно нам поскорее расстаться, но я влюблена. Мое чувство к нему настолько сильно, что разум уступает место эмоциям. Всё неправильно, сумбурно, спонтанно, но я не могу перестать ликовать оттого, что он вновь ко мне вернулся.

Я завязываю Саше глаза и прошу, чтобы он не подглядывал. Он кажется спокойным, но я ощущаю его внутреннее волнение. Я рисую на его коже Плеяды. Теперь с правой стороны, на косых мышцах, у него есть небольшое изображение звездного скопления. Я снимаю с глаз Саши повязку и целую его в губы; он сразу опускает взгляд на свой пресс. Я слежу за его реакцией и переживаю, что ему не понравится. Не могу понять его эмоции. Саша переводит взгляд на моё лицо, и я смущённо улыбаюсь.

— Если не нравится, я могу всё свести. Правда, это уже намного больнее.

Он обнимает меня одной рукой, и его большая ладонь ложится мне на поясницу.

— Нравится.

В любви люди теряют способность ясно видеть и вынуждены действовать на ощупь.

— Я планировала сделать себе подобное завтра у Васи.

— В таком же месте? Ты еб... — он осекается, подбирая слова. — Ударилась головой?

Я надуваю губы. Оскорбления мне не нравятся.

— Я думаю, что вправе самостоятельно распоряжаться своим телом.

Его кадык дёргается. Он злится, но пытается сдерживать эмоции.

— Да, ты вправе, — с трудом произносит Ветров. — Я понимаю, что это возможно, если ты не в отношениях. Однако сегодня мы решили, что начнём встречаться, и... Блядь, как сложно.

Я улыбаюсь.

— Короче, я против, чтобы языкастый мутант тебя касался.

— Но ты не против татуировки?

Он прячет лицо у меня на груди и рычит. Я не могу сдержать смех. Он выглядит таким милым, когда пытается говорить мягче.

— Давай потом об этом поговорим?

— Я хотела сделать еще татуировку на шее... Какой-нибудь витиеватый узор.

Он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Это точно табу.

Я наклоняю голову, изучая его зеленые глаза. Он очень красивый... Это даже как-то неправильно. Не должен мужчина выглядеть таким привлекательным.

— Я хочу есть.

— Лен...

Мы смотрим друг другу в глаза. Наше чувство только начинает свою летопись. Сейчас мы — сплошной белый лист, на котором начинает проявляться несуразное сплетение букв. Какие перспективы у меня с ним? Станем ли мы близки? Потеряем ли друг друга во времени? Черт... Почему я всегда думаю о том, что случится в будущем?

— Это по-настоящему?

Он хмурится.

— Да, по-настоящему.

Мне нравится, что отвечает быстро и уверенно.

— Ты готов к такому?

— Что за тупые вопросы?

— Хотелось бы получить гарантии, что мы будем счастливы...

Саша сжимает мои щеки рукой и вздыхает.

— В отношениях нет гарантий. Ты ждала принца?

— Нет-нет. Я не из таких... То есть мне, конечно, хотелось бы, чтобы всё сложилось прекрасно, но так не складывается у людей. Я всё понимаю, просто... Я не хочу, чтобы через какое-то время мы превратились в тех, кто ненавидит друг друга.

— Я обещаю, что этого не случится, — он целует меня в висок. — Я не способен тебя возненавидеть.

Мы оба приняли решение следовать своим чувствам. С тех пор мы с Сашей всегда были вместе...

Вспоминая наши отношения в самом начале, я сравниваю их с погружением в ледяной океан. Сначала всё кажется масштабным, ужасно непредсказуемым и страшным, но потом начинаешь осваиваться и получать наслаждение, вкушая неизведанные эмоции. Начало у всех счастливое... В тот период мы многого не замечали и старались сгладить острые углы. Особенно Саша. Он заставил меня поверить в то, что мы можем быть счастливыми, и я поверила.

Вечером я собиралась на работу, пока бабушка жаловалась на головную боль. Я слушала в пол-уха, раздумывая над тем, чем мы займемся с Сашей завтра после работы.

— Лена!

Я оборачиваюсь на голос матери.

— Ты где летаешь? Я говорю, что нужно внести платеж по кредитам, а то опять просрочим.

У мамы нездоровые отношения с деньгами. Она не умеет ими распоряжаться и вечно связывает себя займами и кредитами. Я открываю шкаф и достаю оттуда джинсы. Обшарив карманы, достаю наличные и, не пересчитывая, отдаю деньги матери. Я не помню, когда в последний раз держала зарплату в руках. Вся получка уходит на бытовые нужды, кредиты или ремонт мотоцикла. Вечный круг, из которого не вырваться.

— За коммуналку тоже нужно долг отдать, — говорит бабуля. — В прошлом месяце не заплатили, и накапали проценты.

— Перекроем кредиткой.

— Нет, мама, — я повышаю голос. — Хватит! Мы только недавно её закрыли!

— Так я уже взяла на кредитку продукты и сняла наличные, потому что нам нужно было починить электрическую колонку.

Злость подскакивает до небес. Я вкалываю как проклятая, а она вновь и вновь создает финансовые проблемы.

— Какого черта ты трогаешь кредитку? На ней бешеные проценты!

— Ты интересная. Не знаешь, почему я беру деньги? А что мы жрать будем, по-твоему?! Ты же с работы приходишь и не обращаешь внимания, что у тебя на тарелке! Об этом думаю только я!