— Не делай так!

— Сто раз говорил: не хватай меня за горло.

Он отрывает сына от пола и выворачивает его запястья. Они одного роста, но Максим Сергеевич плотнее и, скорее всего, больше весит. Я с ужасом рассматриваю мужчин. Мужчина наконец-то разжимает руки, державшие Сашу, и тот отходит в сторону, поправляя футболку.

— Это такие игры? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Прелюдия, — отвечает Максим Сергеевич, и Саша пихает его в бок. — Игры позже будут.

— Лен, не обращай внимания. Всё, мы поехали. Всем приветы и горячие объятия.

— Завтра ты приедешь, слышишь? Хватит ее расстраивать.

— Пап, ты видишь, — он указывает на меня рукой, — я занят. Не знаю, как освобожусь.

— Ничего не знаю. Завтра ты у нас, и с ночевкой.

— Я не обещаю.

— Саня, — он рычит, — не пизди много.

Саша наклоняет голову вбок. Саша не обижается. Видимо, они всегда так общаются. Я бы после такого рыдала несколько дней... Все семьи разные и все похожи.

— Я приеду, когда сам посчитаю нужным, — отрезает Саша, и его голос теряет тепло.

Взгляд Максима Сергеевича становится колючим.

— Потом поговорим.

— Хорошо, спасибо.

Саша хватает меня за руку и выводит из кабинета. Я даже не успела попрощаться. Я чувствую, что настроение Саши испортилось.

— Так и должно быть? — спрашиваю я в машине.

— Ты о чем?

— Общение с отцом. Мне показалось, что ваше прощание было не очень тёплым.

— Всё стандартно. Я ненавижу, когда мне диктуют, что делать, а отец не умеет по-другому разговаривать.

— Ты в обиде?

— Нет. Давняя история, забей.

— Я, наверное, ему не понравилась?

— Отцу? — Саша еще в своих мыслях и не вникает в наш разговор. — Ему похер. Он не зацикливается на тех, с кем я общаюсь.

— Оу...

— Извини, — Саша наклоняется ко мне и целует в щеку. — Отец не из тех, кто будет играть на людях. Он такой, какой есть. Его либо принимаешь, либо нет.

— Ты принял? — спрашиваю я, касаясь рукой его лица.

Он смотрит мне в глаза.

— Да.

— А он тебя — нет?

Саша кивает, и мне чудится, что в глубине его глаз — невысказанная боль. Мне очень хочется узнать его лучше, но я не решаюсь задавать вопросы. Ветров целует меня, и я отвечаю на его ласку, обнимая мужчину за плечи. Он медленно целует мои губы, а потом переходит на шею. Ветров никогда еще не трогал меня за грудь или между ног, и я благодарна ему за то, что он умеет себя сдерживать. Я слишком долго росла без мужчины и потому никак не могла полностью довериться Саше. Я опасалась, что он меня бросит, подведёт или причинит боль, поэтому не решалась показать ему свою уязвимость и перейти на взрослую ступень отношений.

— Сладкая, — оторвавшись от меня, Ветров тяжело дышит. — Куда ты хочешь поехать?

— Куда угодно, только не к твоему отцу.

Ветров смеется, поправляя воротник рубашки на моей шее.

— Хочешь поехать ко мне?

В моих глазах вспыхивает страх и неуверенность.

— Ничего плохого, Лен. Я не стану приставать. Я же обещал.

— А что мы будем делать?

— Ты думаешь, у меня в квартире можно только трахаться? — он усмехается. — Закажем еду, отметим день рождения. Хочешь, оставайся у меня на ночь. Я постелю тебе на диване.

Я еще ни разу не была у него в гостях. В мыслях сразу всплывают слова матери о том, что мне придется расплачиваться за подарки. Я обнимаю себя руками, пытаясь прислушаться к голосу своего сердца. Семья постоянно даёт мне советы, из-за чего мне трудно понять свои собственные мысли.

— Не хочешь? Поедем в ресторан.

— Саш, — я хватаю его за запястье, когда он тянется завести машину. — Поехали к тебе. Я хочу... провести день только с тобой, но без секса.

— Слушаюсь, котенок.

Я внимательно слежу за его реакцией, пытаясь найти подтверждение своих опасений, но он спокоен. Я расслабляюсь.

— Поедем в магазин. У меня нихрена нет в холодильнике, и торт, наверное, нужно купить. Ты какой любишь?

— Красный бархат, — отвечаю я шепотом.

— Чего? — он наклоняется ко мне, улыбаясь. — Еще тише скажи.

— Красный бархат, — говорю я громко и четко.

Мне мерещится, что я впервые говорю голосом Лены. Той Лены, которую все время прячу и подавляю в угоду другим людям. Мама никогда не интересовалась моими вкусами или предпочтениями... Она всегда полагала, что ей и так все обо мне известно.

— Хорошо, котенок.

— Ты не похож на своего отца.

— Да? — он усмехается, управляя машиной. — Большинство людей сейчас не поддержало бы твою точку зрения.

— С лица вы копия, но характер разный. Ты другой.

Он смотрит на меня с каким-то непонятным выражением. Не могу уловить, что он чувствует. Облизав губы, Ветров отводит задумчивый взгляд на дорогу, и я решаю не продолжать эту тему.

Глава 21

Александр

Мне наконец-то удалось привести эту недотрогу к себе домой. Лена переступает порог и замирает, глядя на меня с испугом.

— Заходи, резко. У меня пакеты.

— Может, здесь кто-то еще живет...

— Домовой, встречай Ленку!

Рыжая ударяет меня по плечу.

— Не смешно.

Детский сад. Я поставил пакеты на пол и наклонился, чтобы распутать шнурки её кедов. Я чувствовал, что она раздумывает, как бы поскорее дать деру. Сначала меня очень раздражало ее постоянное «нет» на всё, что касалось сближения, а потом проснулся азарт. Меня привлекало то, что она была такой неприступной, но постепенно становилась мягче только рядом со мной и только для меня. Подняв Лену на руки, я затащил ее в комнату и поставил на диван. Она обняла меня за плечи и осмотрелась.

— Ну как?

— Жить можно, — Лена шмыгнула носом. — Пахнет тобой.

Отстранившись, она прошлась по дивану, вызывая у меня улыбку.

— Всем твоим гостям можно гулять по дивану?

— Только тебе.

— В честь дня рождения?

— В честь того, что ты моя.

Девушка улыбнулась и прыгнула мне на руки. Я подхватил ее за бедра и прижал к своему телу. Мы встречались чуть больше месяца, но я так сильно к ней привязался, что уже не помнил, как жил до встречи с рыжей. Она обхватила меня за торс ногами, и я потащил ее на кухню, рассказывая, что где находится.

— Так, смотри, вот кран.

Она рассмеялась, пряча лицо у меня на плече.

— Клёво.

— Слушай внимательно. Здесь плита. Вон там, сверху, посуда. Что ты смеешься? Запоминай, ты будешь готовить, не я.

— Я? — ее смех стих. — Почему?

— Потому что я не умею.

— Как это ты не умеешь? Ты живешь один!

— Я всегда заказываю доставку.

— Так вот почему я здесь? — она сжимает руками мои плечи. — Кухарку ищешь?

— Ты меня раскусила, — я шлепнул ее по бедру и понес в ванную комнату. — Ты готовить хоть умеешь, кухарка?

— Есть умею.

— Ответь честно, реально не умеешь?

Она отрицательно качает головой. Я смотрю ей в глаза. Обманывает.

— Всё ты умеешь, не прикидывайся!

— Нет, не умею.

— Тогда прощаемся?

Лена снова смеётся и, наклоняясь, кусает меня за шею. Это ошибка... Огромная и роковая. Я прислоняю рыжую к стене в коридоре. Стояк оказывается между её ног, что вызывает у неё напряжение. Я утыкаюсь носом в её щёку и тяжело дышу.

— Прости, — я с трудом соображаю.

Два месяца без секса... Это слишком. Я отпускаю её на пол и ухожу в ванную. До сих пор не знаю, каким чудом я держусь. Включив в кране холодную воду, я умываю лицо и долго стою возле раковины, пытаясь переключить мысли. Спустя время Лена заходит в ванную комнату и, протиснувшись к раковине, встаёт передо мной. Включая холодную воду, она умывается, и наши взгляды встречаются в зеркале.

— Что ты делаешь?

— Мне тоже нужно умыться, — говорит она с лукавой улыбкой, издеваясь.

— Опять обезьяничаешь?

— Нет.

Она хватается руками за раковину и копирует мою позу. Её сочная задница почти соприкасается с моими джинсами.

— Иди отсюда.