— Все мужчины — крахоборы. Они только и моггут вешать лапшу на уши!

— Нет, мама, не все такие! Представь себе, не все! Это тебе не повезло, а мать Саши не работает, и ее содержит муж! Я была у них дома и не видела всего того, что ты мне рассказывала о семейной жизни! Женщина не выглядела старой и замученной, и, в отличие от нас, она избавлена от всех житейских трудностей! Ты понимаешь, как мне повезло, что на меня обратил внимание такой парень? Помоги мне, мама! Поддержи хоть раз в жизни!

— Какая ты глупая, Лена. Думаешь, его мать сидит и наслаждается жизнью? Ее работа — ее муж. И это куда труднее, чем ты думаешь. Она в клетке и за каждый рубль вынуждена жить так, как ей прикажут. Неужели ты хочешь так же? У нее нет ничего своего, и я уверена, что она трясется над мужем, боясь, что его уведет другая. Ни один мужчина не станет просто так давать женщине деньги. Все это приманка, и, когда клетка захлопнется, ты уже не сможешь оттуда уйти.

— Я с тобой не согласна.

Мама опустилась на диван и сложила руки в замок.

— Это твой путь. Я не могу тебя остановить. Ты должна прожить свои ошибки.

— Вот опять. Почему у меня должны быть ошибки?

— Это часть отношений с мужчиной. Я вижу, ты уже уплыла в ту семью. Для тебя они эталон, и ты будешь прыгать перед ними, а не перед своей родной матерью. Только запомни: ты моя дочь, а для них — навсегда чужой человек.

Я вспоминаю, как меня приняла мать Ветрова, и отворачиваюсь, покраснев.

— Я перееду к Саше. Я все решила. И если у нас с ним или с семьей появятся какие-то недопонимания, я буду стараться все уладить. Я не хочу жить как ты или бабушка... Не хочу.

Глаза матери увлажнились, и она сильнее сцепила руки в замок. Я не хотела ее обижать. Видит Бог, я просто хотела жить лучше, чем она, и построить свою личную жизнь.

— Все женщины допускают одну и ту же ошибку: они думают, что должны завоевать симпатию семьи своего избранника. Однако на самом деле семья мужчины должна вызвать симпатию у женщины в первую очередь. Не ты должна стараться все уладить.

Тогда я не поняла ее слов и от обиды собрала вещи в тот же вечер.

Глава 54

Я переезжаю к Саше. Бабуля нервничает и напрашивается в гости. Я не знаю, уместно ли мне приводить ее в квартиру парня. Мама больше ничего не говорит, и меня коробит разочарование в ее глазах.

— Саш...

— Да, котенок?

Он ловит мой взгляд в зеркале. Саша бреется. На его бедрах только полотенце после душа, и больше ничего.

— Я хотела кое-что спросить.

— Спроси.

Он в хорошем настроении. Чего я так нервничаю?

— Можно я приглашу родных? Когда ты будешь в Питере, я хочу позвать их в гости, чтобы они успокоились и увидели, как я устроилась.

— Без проблем. Ты можешь не спрашивать о таком.

Я испытываю колоссальное облегчение. Какой все-таки Саша замечательный!

— Спасибо...

Саша ничего не отвечает. Задрав подбородок, он проводит по нему бритвой, и я зачарованно слежу за его движениями. Это выглядит очень сексуально. Не могу отлипнуть...

В понедельник рано утром Саша уезжает с отцом в Санкт-Петербург. Я становлюсь единственной хозяйкой в его квартире. Он оставляет мне ключи от машины и деньги на продукты и бытовые нужды. Это очень мило. Никак не могу привыкнуть к тому, что он думает о таких деталях в отношениях. Вечерком, после работы в тату-салоне, я заезжаю к родным и приглашаю их в гости. Бабушка, услышав радостную новость, немедленно начала готовиться к поездке, пока я ужинала на кухне. Она приготовила картофель с курицей, который, как всегда, получился особенно вкусным.

— Я тоже поеду, — воинственно говорит мама, обхватив столешницу рукой.

— Хорошо, собирайся.

Она напряжена до предела.

— Твой тоже будет там?

— Нет. Он уехал в другой город.

— Почему не взял тебя с собой?

— Я там не нужна. Поездка по работе с отцом.

— Ты общаешься с его отцом?

— Нет.

— Ты же говорила, он вас познакомил.

— И это повод ему названивать и болтать о погоде?

Мама фыркает и идет одеваться. Позже они садятся в машину к Саше, как в космический корабль.

— Тут можно жить, — смеется бабушка, и я улыбаюсь ее словам.

Поездка занимает много времени. Всю дорогу бабушка болтает о цветах и ценах. У меня начинает болеть голова. Я въезжаю на охраняемую территорию, и они обе внимательно изучают жилой комплекс, который значительно отличается от нашего.

Подъем на лифте кажется бесконечным. Я открываю дверь в квартиру и пропускаю их вперед. Они ничего не говорят, и это напрягает.

— Проходите. Здесь никого нет, так что можно вести себя естественно.

— Если бы кто-то был, она бы вынудила нас прыгать на задних лапах и изображать из себя святых, — огрызается мама.

Я смотрю на телефон, проверяя, не звонил ли Саша. Не звонил. Я решаю, что мне необходимо выпить таблетку от головы. Мама начинает ходить по комнатам. У Саши большая современная квартира. Здесь две комнаты, но они огромные. Плюс есть лоджия и балкон. Квартира записана на Сашу. Я недавно узнала об этом, когда пришли счета на его имя. Бабушка входит во вкус и открывает шкафы, заглядывая, что там лежит. Я закатываю глаза. Что за поведение... Нет слов.

— Лена, нужно убраться в шкафах, — критикует бабушка и щупает вещи Саши.

Я, стиснув зубы, молчу и ставлю чайник. Какой смысл что-то говорить? Она даже в чужой квартире ведет себя бесцеремонно. Мама подходит к снимкам на полке и зовет меня.

— Что?

— Почему нигде нет твоей фотографии? Ты же тоже здесь живешь.

— Зато сколько других женщин, — возмущается бабуля.

Бабушка внимательно смотрит на фотографию Саши с матерью и приближает ее к глазам.

— Это его мать, а это он сам, — подсказывает мама.

— Да что ты говоришь! Такой здоровый парень, а рядом совсем девчонка! Какая из нее мать?

— Это его мать, — подтверждаю я. — Она рано родила.

— Вот тебе на! Не терпелось ей, видно, под мужика лечь!

— А это кто? — мама сует мне снимок Малиновской с Сашей на руках.

— Тетя, — отвечаю я, чтобы долго не объяснять.

— На проститутку похожа. Вся золотом увешана.

— Мама, прекрати. Она умерла.

Они с бабушкой продолжают осматривать снимки и, взяв в руки фотографию отца Саши, замирают. Он там стоит на каком-то полигоне в военной форме, положив руку на плечо маленького Саши.

— Красивый мужик, конечно, породистый, — говорит бабушка. — Жена ему совсем не подходит.

— Да, я тоже так считаю, — кивает мама.

Они сопоставляют два фото, чтобы увидеть родителей Саши вместе. Я другого мнения: семья Ветровых — красивая пара. Оба высокие, черноволосые и статные. Они подходят друг другу.

— Он, наверное, изменяет направо и налево, — говорит бабуля. — Такому одной женщины будет мало. Избалованный и халеный петух.

— Баб, вот что ты придумываешь? Не знаешь человека, а уже навешала на него ярлыков.

— У меня есть глаза, Лена. За ним всегда бегали и подтирали. Видно ведь, из обеспеченной семьи. И сынок у него такой же вырос — на всем готовом, второй петух.

— Ты вообще ничего не понимаешь, — я забираю фотографию и с шумом ставлю ее на полку. — Родители Саши детдомовские. Оба. Никто им ничего не давал просто так.

— У детдомовских все по блату, — вставляет мама.

— Ну конечно. Думай так.

Я не собираюсь с ними спорить. Бабушка перекрестилась.

— Ладно, Зин, хватит. Если они сироты, грех про них плохое говорить. Откуда ж у них тогда такие деньги?

— Они так явно не всегда жили. И какая вам разница?

— Вдруг бандиты?

Я вздыхаю. Лучше прекратить этот разговор. Родные еще некоторое время ходят по квартире и в конечном итоге заявляют, что здесь совсем нет моих вещей.

— Ты словно не здесь обитаешь.

— Мам, я совсем недавно к нему переехала и не считаю, что мне необходимо разбрасывать свои вещи по дому.

— Ясно.