Я приехал туда в разгар веселья. Орала музыка, кто-то уже успел опрокинуть пару бокалов. Красавин тепло обнял меня, расспрашивая про работу. Лена была с мамой на кухне, Кирилл играл с Арианой. Заметив меня, дочь попыталась дотянуться до меня руками, и я рассмеялся, когда подхватил ее. Она заметно подрасла. Только из-за нее я терпел весь этот балаган. Отец находился в беседке и с кем-то говорил по телефону. Я немного повозился с дочерью, потом пошел на кухню поздороваться с мамой. Она удивилась, увидев меня.
— Ничего себе, кто приехал! Я думала, ты занят на работе.
— Получилось вырваться.
Мама обняла меня и поцеловала в щеку. Лена бросила на меня холодный взгляд и снова вернулась к готовке. Она что-то размешивала в кастрюле. Ей удалось скинуть вес, но она все еще не вернулась в прежнюю форму. Не понимаю, почему она так фанатично следила за своей внешностью: полнота ей подходила. Мама вышла на улицу, и я встал за спиной жены, скрестив руки на груди.
— Как дела?
— Нормально.
У нее был спокойный, безразличный голос. Я уже привык, что она не оказывала мне знаков внимания. Взгляд упал на ее ухо, занавешенное золотыми колечками. Она наклонила голову, и я увидел за ухом татуировку. Резко убрав пряди ее волос, я рассмотрел витиеватые узоры. Лена отстранилась и выключила плиту.
— Ты что, набила новую татуировку?
Она кивнула и убрала кастрюлю на подставку.
— Какого хрена? Ты в курсе, что ты мать?
— Да, мне прекрасно об этом известно.
— Почему ты не посоветовалась со мной?
— Потому что это мое тело, и, соответственно, только мне решать, делать татуировку или нет.
Худшее, что может сделать женщина в отношениях, — показывать, что вы на равных. Это, как красная тряпка для быка, выводит мужчину сильнее всего. Ей не следовало открыто демонстрировать, что я пустое место.
— Ты бредишь? Какая, блядь, татуировка? Завтра ты на лице что-нибудь набьешь?
— Какая разница, Саша? — она бросила на меня строгий взгляд. — Тебе ведь все равно...
— Мне не все равно. Ты моя жена и должна предупреждать обо всем, что собираешься с собой сделать!
Она усмехнулась и покачала головой.
— Мне кажется, я давно уже не жена...
— Да мне плевать, что тебе кажется. Ты поступаешь отвратительно!
— Не кричи.
— Не затыкай мне рот!
На кухню вернулась встревоженная мама.
— Что случилось? Зачем вы ругаетесь?
— Мы ругаемся, потому что у Лены нет мозгов! И она не может жить с людьми в мире!
Я ушел, хлопнув дверью. Лена, не сдержав слез, поспешила в спальню. За ней следом пошла мама. Спустя несколько минут мама подошла к отцу. Я стоял рядом, пытаясь избавиться от тумана злости.
— Максим, там Лена собирается уезжать. Отвезешь ее в Москву?
— Почему? — отец сразу бросает на меня недовольный взгляд. — Скажи, сейчас все сядут за стол, пусть остается.
— Она уже собирает вещи...
Отец вздыхает и, блядь, идет к ней. Рыжая отжала у меня все, что можно, и даже родителей. Это окончательно выводит меня из себя. Какого хрена отец идет к ней? Кто она такая, чтобы оказывать ей такие почести? Я поднимаюсь в спальню и застаю потрясающую картину: Лена сидит на постели, отец ее обнимает, а она беззвучно плачет. Мама стоит у окна и что-то им говорит.
— Вы че, цирк устраиваете? — я хватаю жену за локоть. — Ты как себя ведешь?
Мама начинает тоже плакать, видя, что я вышел из себя. Она боится того, что мы сцепимся с отцом. Мы близки к этому как никогда.
— Ты ебанутый? — отец бьет меня по руке, чтобы я отпустил Лену. — Убери от нее лапы и успокойся.
— Это ты успокойся! Какого хера ты ее успокаиваешь?
— Тебя нужно успокаивать?
Мне срывает крышу оттого, что я ревную Лену к родителям. Она всегда была только моей и обязана прийти ко мне за успокоением! Я расцениваю ее поступок как предательство.
— Классно вы устроились. Она стучит тебе на сына, и ты на ее стороне? Не ожидал от тебя такого, пап.
— Никто на тебя не стучит. Не выделывайся.
Отец поднимается и загораживает Лену собой. Она вся красная и в слезах. Мне кажется, что она притворяется. Я ведь ничего такого не сделал, чтобы так рыдать.
— Выйди и успокойся. Потом поговорим.
Он толкает меня в сторону двери, я отпихиваю его в грудь, не рассчитав силы. Отец звереет. В его глазах загорается такой пожар, что он теряет контроль.
— Ну блядь...
— Максим!
Отец сжимает мое горло, я хватаю его за футболку. Отец замахивается, и в этот момент между нами встает Лена. Я пытаюсь защитить ее и перехватить удар, но он все равно попадает ей в висок. Мама кричит и бросается к Лене, прижимая ее голову к своей груди. Отец спешно наклоняется к ней, обхватывая ее лицо руками.
— Все хорошо, — шепчет она. — Вы почти не задели.
У нее дрожат губы. Я в ахуе. Хочу к ней подойти, но отец толкает меня, прижимая к стене.
— Уебывай отсюда! По-хорошему прошу, уходи!
Лена снова бросается к нему, хватая отца за руки. Удивительно, насколько они сплотились и готовы поддерживать друг друга в любой ситуации. Она выбрала их... их сторону. И это после того, что я для нее сделал? Это больно царапает самолюбие. Я смотрю Лене в глаза, и мне чудится, что она дочь моего отца... Тот же колючий взгляд и такая же непоколебимая вера в свою правоту.
— Почему ты все разрушаешь? Ведь тебя все здесь любят. Все прикладывают усилия, чтобы угодить тебе, даже если ты ведешь себя не лучшим образом. Но ты постоянно все портишь! Ты хотел ударить отца? — ее голос срывается. — Ты серьезно, Саша?! Здесь твои родители! В доме гости! Черт возьми, здесь ведь твоя дочь! Почему ты всех позоришь?!
— Закрой рот...
Я тяжело дышу, у меня дергается верхняя губа. Когда-то я думал, что ей нужно спасение. Я ошибался. Ей никто не нужен. Лена сумеет позаботиться о себе сама. Она без меня не пропадет.
— Не закрою, — она повысила голос. — Ты эгоистичное чудовище!
— На себя посмотри! Какого хрена ты прилипла к моей семье? Я уже сто раз говорил тебе, чтобы ты оставила их в покое!
— Это моя семья.
Я усмехаюсь, поражаясь ее идиотскому мышлению. С чего она взяла, что мои родители — ее семья? В ее глазах я вижу, что она читает мои мысли. Лена пятится, упираясь спиной в грудь моего отца.
— Почему ты такой жестокий? Почему...
В какой-то момент мы забываем, что не одни. Рядом отец и мать. В тот момент я не помнил их лиц, мое внимание было сосредоточено только на Лене.
— Ты не знаешь, что такое жестокость. Я всегда старался тебя понять и постоянно искал с тобой общий язык, но как только я прекратил это делать, все пошло наперекосяк. Семья не может держаться на одном человеке.
Лена поднимает глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы. Потом она смотрит на моего отца. Он тяжело вздыхает.
— Я бессилен. У всех своя правда. Могу только сказать: жди, пока подрастет Кирилл, этот не изменится.
Она смотрит на него как... Как мама. Как все люди в нашем доме. Она смотрит на него так, словно просит решить за нее сложную задачу, и это навсегда отворачивает меня от жены. Я вижу в ней продолжение своих родителей. Лена должна смотреть только на меня, она должна уважать мое слово, но жена, очевидно, не выбирает мою сторону. Внизу плачет Ариана. Я выхожу к дочери и беру ее на руки. У меня пустой взгляд. Соня шарахается и прижимает ладонь к губам... Все кончено.
Через несколько недель я получил предложение о работе в Китае. Это было не просто предложение, а лотерейный билет. Мне предлагали жилье, транспорт и отличную зарплату. Сначала я хотел отказаться, но потом подумал об Ариане. Я мог подарить дочери другой уровень жизни... Не мой отец и не мать, а именно я. Возвращение в Китай значительно поменяло бы мое финансовое положение, и отказываться было глупо. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Это не понравилось иностранным коллегам, но они это проглотили. Немецкая компания открывала в Китае филиал по продаже транзисторов, и им нужен был человек, понимающий менталитет и правила этой загадочной страны. Китайцы — сложные партнеры, и вести с ними дела непросто, но мне часто везло. Я умел находить общий язык, и именно поэтому получил выгодные условия.
