— Чего?

Он пожал плечами. Спокойно. Без наезда.

— Да все это видят. Он у нас, конечно, не сахар… — кивнул он в сторону двери. — Но ты его конкретно качаешь на эмоциональных качелях.

Меня будто обдало жаром.

В груди поднялась волна возмущения.

— Не лезь, — холодно бросила я.

Он усмехнулся.

— Да я не лезу. Просто жалко его иногда.

Саня прошёл мимо меня с тазом, натянул ботинки и вышел из дома.

А я осталась стоять.

С этим неприятным ощущением внутри.

Как будто меня только что увидели насквозь.

Я гневно кинула сумку на пол, даже не пытаясь сдержаться. Звук получился глухим, тяжёлым, и мне стало легче, будто вместе с этим движением я выплеснула хотя бы часть того раздражения, которое поднималось внутри.

Откуда он вообще знает? Никита что, обсуждает нас с друзьями?

Ну конечно. А как иначе.

Вот… говнюк.

И после этого ещё кто-то говорит, что девчонки сплетницы?!

Я резко наклонилась, подхватила сумку с пола и, сжимая её пальцами так, что побелели костяшки, злобно потопала к лестнице. Поднялась на второй этаж, открыла первую попавшуюся дверь и зашла внутрь.

Комната встретила меня тишиной и каким-то странным, почти застывшим уютом. Старая кровать, шкаф, письменный стол, и на полу цветастый ковёр, который явно пережил не одно поколение гостей.

И именно в этот момент меня накрыло таким раздражением, что захотелось развернуться, найти Ника и спокойно, холодно сказать ему, что сегодня он будет спать именно на этом ковре. Один. Без вариантов.

Я открыла сумку, достала купальник и начала переодеваться. Скидывала одежду почти резко, словно она тоже меня раздражала.

Когда я стояла в одних купальных трусах, дверь в спальню открылась.

Никита замер в проёме.

Он просто смотрел на меня. Не отводя взгляда, не двигаясь, как будто на секунду завис. В его взгляде не было ни раздражения, ни слов — только это странное, тяжёлое внимание, от которого у меня мгновенно сбилось дыхание.

Потом он словно очнулся, резко закрыл за собой дверь, и в ту же секунду я почувствовала, как меняется воздух в комнате. Он стал гуще, плотнее, как будто между нами снова натянулись невидимые нити, которые тянули нас друг к другу, несмотря ни на что.

И мы оба это чувствовали.

Но молчали.

Упрямо делали вид, что ничего не происходит.

У него была обида на меня — за мои границы, за моё «не при всех», за то, что я его отталкиваю там, где он привык идти вперёд. А у меня внутри всё ещё кипела злость из-за Саниных слов, из-за того, что Ник, видимо, позволяет обсуждать нас с кем-то ещё.

Он сделал шаг ближе. Совсем немного.

Его рука едва заметно дёрнулась, как будто он хотел коснуться меня, провести пальцами по коже, притянуть к себе — но в последний момент остановился.

Я почувствовала, как учащается дыхание, как в груди становится тесно, как будто ещё чуть-чуть — и я сама сделаю шаг навстречу.

Никита сглотнул, и я отчётливо увидела, как дёрнулся его кадык.

Он отвернулся первым. Прошёл к столу, поставил сумку, открыл её и начал что-то искать внутри.

Я надела верх купальника, потом спортивный костюм, взяла большое полотенце и, стараясь не смотреть на него, быстро вышла из комнаты.

На улице стало чуть легче. Холодный воздух ударил в лицо, помог собраться, хотя внутри всё равно оставалось это неприятное послевкусие.

Позади дома уже дымился мангал, запах мяса смешивался с морозом. Вокруг него стояли Толик, Саня и Дима, переворачивая шампуры и о чём-то переговариваясь.

— Привет, — кивнула я Диме.

— Привет, — ответил он с весёлой усмешкой.

Они переглянулись, и в их взглядах было что-то такое, что мне сразу не понравилось. Улыбки — слишком хитрые, слишком понимающие. На секунду мне показалось, что до моего появления они обсуждали нас с Ником.

Или это уже я себя накручиваю?

Паранойя? Мания величия?

Я сжала губы, отгоняя эту мысль.

— Заходи в баню, — сказал Толик. — Пока мы не поддавали жару.

Я кивнула и направилась к бане. Открыла дверь, зашла в предбанник, где уже был накрыт стол, быстро скинула одежду, оставаясь в купальнике, и прошла дальше, в парную.

Она оказалась просторной, явно рассчитанной не на двоих-троих, а на компанию. Здесь было много места, широкие лавки, и сразу чувствовалось, что баня строилась с размахом.

На лавках уже сидели Злата, Рада — девушка Димы, и кажется, Лиля.

Девчонки о чём-то весело болтали, но, заметив меня, сразу повернулись.

Злата тепло улыбнулась и встала, чтобы приобнять меня. Рада, тут же, сделала то же самое.

— Ника, познакомься, это моя подруга и, по совместительству, свидетельница на свадьбе — Лиля, — сказала Злата, указывая на девушку, которая осталась сидеть.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет, — ответила она, и в её голосе сразу прозвучала холодная нотка.

Она смотрела на меня внимательно, оценивающе, будто примеряла на себя, сопоставляла, делала какие-то выводы.

— Так это ты встречаешься с Соколовым?

— Да, — ответила я коротко.

Меня напряг и сам вопрос, и этот взгляд. Слишком пристальный, слишком откровенный.

— И не просто встречаются. Живут вместе. Почти полгода. Я же говорю, что у них всё серьёзно, — улыбнулась Злата.

Я едва заметно напряглась.

— Лилька год назад пыталась подкатывать к Нику, — добавила она как будто между делом. — Но у него в сердце уже была ты. Просто он сам этого ещё не осознавал.

Я на секунду замерла.

Зачем?

Зачем мне это сейчас?

Чтобы я ревновала? Чтобы почувствовала себя не в своей тарелке?

Внутри неприятно кольнуло.

На секунду мне действительно захотелось развернуться, выйти из бани и закрыться в комнате на весь вечер. Не видеть никого. Не слышать.

Но я не могла позволить себе такой слабости.

Я села на лавку, откинула голову назад и закрыла глаза.

Плевать.

Ник любит меня. Правда же?

Правда.

Пока девчонки продолжали болтать, я просто сидела, позволяя телу прогреться, стараясь отпустить лишние мысли и не накручивать себя ещё больше.

Вскоре в баню зашли парни. От них пахло шашлыком и морозом.

Они ввалились в парную шумно, весело, как будто принесли с собой ещё больше жизни.

Все были, как на подбор: сильные, подтянутые, с рельефными телами, широкими плечами и уверенной пластикой движений.

Но Никита…

Он выделялся.

Во-первых, ростом — он был самым высоким в компании. Во-вторых, татуировками — чёрные узоры тянулись по его рукам, подчёркивая каждое движение. Но сильнее всего он выделялся своей внешностью — мужской, резкой, почти модельной.

Я невольно перевела взгляд на Лилю.

Она смотрела на него, не отрываясь.

В голове мелькнула дурацкая, почти агрессивная мысль — взять металлический ковш из таза с водой и огреть её по голове.

Но я лишь сжала зубы и медленно выдохнула.

К тому же…

Никита смотрел только на меня.

Как будто никого больше в комнате не существовало.

Он коротко кивнул девчонкам и сел на лавку напротив.