— Ну что, девчонки! — Толик зачерпнул ковш воды и подошёл к печи. — Зададим жару?!

И, не дожидаясь ответа, плеснул воду на камни.

Горячий пар мгновенно заполнил помещение, ударил в лицо, в грудь, обволакивая тело.

Мы синхронно взвизгнули и подскочили с лавок.

Парни заржали в голос, развалившись на местах.

Не выдержав, мы всей женской компанией, пусть и не самой дружной, вылетели в предбанник и уселись за стол.

Там, на большом блюде уже лежал шашлык. Парни постарались на славу, нажарив мяса так, будто собирались накормить не компанию друзей, а целую роту солдат. Впрочем, зная, как ест боксёр, это было не так уж и удивительно.

Я всё же постепенно включилась в общий разговор. Слушала Злату, которая делилась своими волнениями перед свадьбой.

Она говорила быстро, увлечённо, перескакивая с темы на тему: то про ресторан, который они выбирали почти месяц, потому что «то кухня не та, то интерьер не тот», то про свадебные платья, цены на которые, по её словам, вообще не имели ничего общего с реальностью.

Я кивала, иногда вставляла короткие реплики, позволяя себе немного расслабиться.

В самый разгар обсуждения причёски для невесты, когда Злата уже показывала какие-то варианты на телефоне, в предбанник вышли парни. Они были красные от жара, мокрые от пота, с растрёпанными волосами и довольными лицами.

Я машинально подняла взгляд.

Ник стоял почти вплотную ко мне, на уровне моего лица, и залпом осушал стакан с компотом. Его живот оказался прямо перед моими глазами, и я вдруг поймала себя на том, что не могу отвести взгляд. Капли влаги медленно стекали по его прессу, и у меня внутри что-то предательски откликнулось.

Вот она, физиология.

Как бы я ни злилась на Соколова, моё тело реагировало на него мгновенно и слишком честно.

Он сел рядом, так и не коснувшись меня, и потянулся за шашлыком. Я невольно проследила за тем, как напряглись его руки, как под кожей перекатываются мышцы, и снова поймала себя на том, что смотрю слишком долго.

И не только я. Лиля тоже продолжала на него пялиться.

Внезапно в мою тарелку лёг кусок куриного шашлыка. Никита положил его, даже не посмотрев на меня. Следом появился кусок хлеба, нарезанные овощи.

Он молча наполнил мою тарелку едой. Потом налил в стакан морс и подвинул его ближе ко мне.

— Спасибо, — тихо пробормотала я.

Ник лишь кивнул.

И в этот момент внутри стало так тепло-тепло, что я едва удержалась от улыбки. Он злился. Был раздражён.

Но при этом продолжал заботиться обо мне так, будто это было для него чем-то естественным, не требующим ни слов, ни объяснений.

Мне вдруг остро захотелось обнять его за плечо, прижаться, коснуться губами, сгладить всё, что было между нами. Но я лишь опустила взгляд в тарелку и принялась за еду.

— Ну что! — Саня резко поднялся с лавки и, подняв бутылку с пивом, оглядел всех. — Давайте поднимем тост за будущих мужа и жену! Пусть живут долго и счастливо! Не ссорятся и умрут в один день! И я сейчас не только про Златку с Толиком.

— Эй! — весело возмутился Толик, обнимая невесту за талию. — А про кого ж ещё?

— Ну как это про кого?! — Саня кивнул в нашу с Ником сторону. — Зуб даю — они следующие. Сейчас, вынесут мозг друг другу окончательно, и свяжут себя узами брака.

Я почувствовала, как к груди подступает смех. Ситуация казалась настолько нелепой, что удержаться было невозможно. Все моментально уставились на нас, и я, не выдержав, рассмеялась. Даже хрюкнула, кажется.

Но смеялась я одна.

Все остальные, даже Лиля, смотрели на нас с каким-то странным, выжидающим интересом. Как будто ждали, что мы сейчас подтвердим его слова. Скажем что-то. Объявим.

Никита же остался серьёзным.

Он посмотрел на меня так, что мой смех оборвался почти сразу. В его взгляде было что-то непонятное, предупреждающее, от чего внутри неприятно сжалось, и захотелось отвернуться.

— Ну вот, я ж говорю! — продолжил Саня, явно наслаждаясь моментом. — Посмотрите на них…

— Заткнись! — рявкнул на него Никита так резко, что я даже вздрогнула. — У тебя язык без костей! Я жду того момента, когда в твоей жизни появится девчонка, в которую ты влюбишься. Поверь, вся твоя философия крахом пойдёт.

— Эт точно! — поддакнул Толик.

— Не, я в эту кабалу не впишусь, — отмахнулся Саня. — Я вон на Ника насмотрелся, как его два года гнуло. Чтоб я… да ни за что.

— Посмотрим… — тихо произнесла я.

На самом деле я была уверена, что он просто ещё не встретил своего человека. Говорить можно что угодно, кичиться свободой, принципами… но когда приходит любовь, от неё уже не отвертишься.

Я снова посмотрела на Никиту и, не удержавшись, всё же, прильнула к его плечу. Обхватила его руками, уткнулась носом. Поцеловать не решилась.

Он отреагировал сразу.

Будто только этого и ждал.

Коснулся губами моей макушки, прижался, выдохнул.

И у меня внутри глухо, тяжело забилось: люблю, люблю, люблю.

Сразу стало легче. Будто кто-то отпустил тугой узел внутри. Дышать стало свободнее.

Постепенно напряжение спало. Парни снова увлеклись своими разговорами. Я, в основном, общалась с Радой, Злата периодически подключалась. Лиля держалась чуть в стороне.

Но сейчас мне было уже всё равно.

Потому что Никита обнимал меня. Одной рукой держал за плечо, другой мягко водил по бедру, иногда отвлекаясь, чтобы взять бутылку и сделать глоток пива.

И в этот момент до меня дошло, что мы с Соколовым, по сути, одинаковые.

Оба ревнивые.

Он хочет, чтобы о нас знали. Чтобы все видели, что я его. Что я с ним.

Но ведь и я недалеко ушла.

Стоило мне услышать про Лилю, как внутри сразу поднялось это желание — показать, что он мой. Пусть не словами, не открыто, но действиями. Прикосновениями. Тем, как я к нему тянусь.

Через какое-то время, наевшись шашлыка, парни снова собрались в парную. Никита встал, поцеловал меня в макушку и ушёл.

Спустя несколько минут из-за двери послышался шум, характерное шипение от воды на камнях, и дверь парной распахнулась так, будто её сейчас с петель сорвут.

Парни с грохотом вылетели наружу.

С криками, смехом, топотом.

Пронеслись мимо нас и выбежали из бани, оставляя входную дверь открытой.

Мы со Златой, не сговариваясь, тут же вскочили и вышли в дверной проём.

Стояли и смотрели, как три здоровых мужика, за исключением Сани, который остался в бане, синхронно прыгают в сугроб.

Они хохотали, кидались снегом, размазывали его по спинам друг друга, рычали от холода, и в этот момент были больше похожи на мальчишек, чем на взрослых, серьёзных спортсменов.

Я смеялась, не сдерживаясь, глядя на своего медведя, который уже повалил Толика в снег.

— Эй! Никитос! — крикнула Злата. — Не вздумай мне жениха простудить перед свадьбой!

Димон кинулся разнимать их, но в итоге сам завалился сверху.

Тут же подоспела Рада, увидев, как её парня мутузят в снегу.

Я шагнула вперёд, босыми ногами на снег. Холод после бани ощущался остро, почти болезненно, но в этом было что-то странно приятное.

Зима в этом году была тёплой, поэтому резкий перепад температур не заставлял ёжиться.

Парни наконец выбрались из сугроба. Дима и Толик сразу побежали обратно в баню, по пути утаскивая девчонок. Никита, отряхиваясь, поднял на меня взгляд — и замер.

— Ты ёбнулась что ли? — спросил он, глядя на меня.

— А ты?! — засмеялась я. — Вон как в снегу валялся!

— Я после парилки, это во-первых! Я не простыну, — прохрипел он, подходя ближе. — А во-вторых, тебе нельзя.

— Почему это мне нельзя? — спросила я, отступая от входа.

Да, я его дразнила. Сознательно.

— Блять, вернись! — рыкнул он.