Он откинулся назад. Не сразу ответил.

— Понимаю, — сказал наконец.

И это прозвучало не формально. Я это отметил.

— Но в суде такая позиция может сыграть против вас, — добавил он. — Я не говорю, что нужно ломаться. Но формулировки придётся корректировать.

Я ничего не сказал. Он кивнул, будто и не ждал ответа.

— С Вероникой вы виделись?

Я сжал челюсть.

— Да.

— Хорошо.

Он на секунду замолчал.

— Она очень… — он чуть улыбнулся, — настойчивая.

Я невольно усмехнулся.

— Это мягко сказано.

— Она переживает за вас, — добавил он.

Я посмотрел на руки, на костяшки.

— Я знаю.

— Она передала вам вещи, — сказал он.

Я резко поднял голову. Он достал из-под стула небольшую сумку.

Поставил на стол.

Я сразу узнал её. Моя. С которой я хожу на тренировки.

— Проверены, — спокойно добавил он.

Я протянул руку. Остановился на секунду. Пальцы чуть дрогнули. Взял.

И от него пахло ею. Запах был слабый, едва уловимый, но я узнал бы его из тысячи.

Я сжал сумку в руках сильнее.

— Мне нужно, чтобы вы сейчас максимально собрались, — продолжил он. — Сегодня будет суд по мере пресечения. Я постараюсь вытащить вас под домашний арест. Но гарантировать ничего не могу.

— Понял.

— И ещё, — он сделал паузу, — никаких лишних разговоров. Ни с кем. Только через меня.

— Хорошо.

Он встал.

— Я приду ещё, — сказал он. — Держитесь.

​

Я пила остывший утренний кофе, когда в дверь раздался звонок.

Резкий. Громкий.

Такой, что я вздрогнула, едва не пролив остатки на стол.

Я поднялась, стараясь не шататься, потому что в теле всё ещё была странная слабость, будто я не спала несколько суток, и направилась в коридор.

Заглянув в глазок, я увидела Саню.

Стоило мне открыть дверь, как он ворвался в квартиру с совершенно бешеным взглядом, будто бежал сюда без остановки.

— Бля, Вероничка! — спросил он запыхавшимся голосом, тяжело дыша. — Что у вас творится?!

— Ты уже знаешь?..

Плохие вести прилетают быстро.

Слишком быстро.

— Все знают! Весь клуб в курсе! — произнёс он, на ходу скидывая с себя обувь. — Я сначала не поверил. Потом зашёл на новостной сайт и охуел!

Я молча развернулась и пошла на кухню, не оборачиваясь, потому что сил на лишние эмоции уже просто не было, следом за Саней, который, как у себя дома, уже доставал с сушилки кружку и наливал себе воду прямо из крана.

Когда он принялся залпом хлебать воду, жадно, будто только что добежал марафон, в дверь снова позвонили.

Я всплеснула руками, чувствуя, как внутри поднимается раздражение вперемешку с тревогой, и побежала открывать.

Теперь это были Дима и Толик.

Я даже не удивилась.

Эти трое…

Точнее, четверо, вместе с Ником…

они всегда были вместе.

— Ну, рассказывай, что произошло! — почти приказал мне Толик, когда мы уселись за кухонный стол.

Я достала пиццу, к которой так и не притронулась со вчерашнего вечера, разогрела её и поставила перед парнями.

Те принялись нервно поглощать её, почти не жуя, не спуская с меня глаз, будто от моего ответа зависело что-то критически важное.

— Никита избил судью, потому что тот приставал ко мне… — начала я, чувствуя, как внутри всё снова сжимается.

— В смысле, блять, приставал?! — Толик едва не подпрыгнул со стула, уставившись на меня так, будто не расслышал.

Я снова рассказала.

То же самое.

Уже, наверное, в пятый раз за эти сутки.

Слова шли тяжело, как будто каждый раз мне приходилось заново проживать это.

Парни слушали с выпученными глазами, перестав жевать, забыв про еду.

— Как сказал адвокат, ему грозит сто двенадцатая статья… — я всхлипнула, не выдержав. — А это до восьми лет лишения свободы…

Саня сразу придвинулся ближе и приобнял меня, осторожно, будто боялся сделать хуже, а я уткнулась носом в его плечо, цепляясь за это прикосновение, потому что мне сейчас жизненно нужна была хоть какая-то опора.

Конечно, это не были объятия Ника.

Но это был его близкий друг.

Который переживает за него ничуть не меньше меня.

— Подожди… — Толик уже лихорадочно что-то писал в телефоне. — Сто двенадцатая — это тяжкий вред здоровью… А у этого… сука… судьи — сотряс, перелом носа и рёбер… Это, по идее, на среднюю тянет…

— А ещё гематома под вопросом… — тихо добавила я. — Если подтвердят, конечно…

— Да. Только у Ника будут смягчающие обстоятельства, — впервые за всё время подал голос молчавший до этого Димка. — Его девушки домогался судья, и он, в состоянии аффекта, избил того.

Я уставилась в окно, у которого стояла.

— У нас ведь свадьба через три месяца… — прошептала я, и голос снова предательски дрогнул.

Сейчас я хотела этой свадьбы больше всего на свете.

Не из-за платья.

Не из-за праздника.

А потому что, если она состоится — значит, он будет рядом.

Со мной.

На свободе.

— Выйдет он до этого времени, балда! — Толик встал рядом и растрепал мои и без того взлохмаченные рыжие волосы, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Парни ещё долго сидели в нашей с Ником квартире.

Говорили.

Пытались шутить.

Успокаивали меня.

Созванивались с тренером, чтобы сообщить ему подробности.

Тот, как и ожидалось, громко матерился в трубку, не стесняясь выражений.

Уже перед выходом, у двери, Дима развернулся ко мне.

— Не переживай ни за что. Ты не одна, — сказал он спокойно, но уверенно. — Адвоката мы Никитосу оплатим.

— Не нужно… — ответила я автоматически, но при этом внутри вдруг стало чуть теплее.

Словно на озябшего человека накинули шарф.

Друзья Никиты не оставляли его с проблемами наедине.

Несмотря на то, что отношения между ними были… своеобразными.

Иногда они могли разругаться в пух и прах из-за какой-то ерунды, послать друг друга в пизду и не общаться неделю.

Но стоило им встретиться на ринге — они с удовольствием набивали друг другу морды и уже через час вели себя так, будто ничего и не было.

Я по-доброму завидовала Никите.

Потому что у меня не было таких близких подруг.

Но потом я вспоминала, что у меня есть Ник.

И этого было достаточно.

Когда парни ушли, в квартире резко стало пусто.

Тихо.

И эта тишина сразу напомнила, в какой жопе мы оказались.

Я была сильной.

Безумно сильной и независимой.

Но только до тех пор, пока рядом со мной был Ник.

Пока он решал все мои проблемы.

Пока он одним взмахом руки и своим привычным «малыш, я решу» закрывал всё, что казалось сложным.

Теперь я должна была быть сильной сама.

Ради него.

Держаться.

Но как быть сильной, когда всё вокруг разваливается и идёт против тебя?

Ближе к вечеру мне позвонил адвокат.

Я сохранила его номер в телефонной книжке ещё утром, когда договаривалась о работе, и сейчас, с замершим сердцем, несколько секунд просто смотрела на экран, прежде чем нажать на кнопку «принять вызов».

— Вероника Сергеевна? — раздался в трубке спокойный, ровный мужской голос.

Я на секунду прикрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу.

Я предчувствовала, что информация, которую он сообщит, мне не понравится.

— Да… — ответила я.

— Это Андрей Викторович. Адвокат Никиты.

— Да… — повторила я, уже чуть напряжённее. — Я вас слушаю.

На том конце снова повисла короткая пауза.