Последние недели перед свадьбой я жил как на пороховой бочке.

Постоянно ждал, что что-нибудь пойдёт не так.

Что где-то рванёт.

Что кто-то всё испортит.

И, если быть честным, оно уже происходило.

Несколько лет работы на «Атлант».

Тренировки.

Травмы.

Бои.

Победы.

Поражения.

Всё это уже летело к чертям собачьим.

Испугавшись суда, слухов и просевших рейтингов, клуб решил красиво от меня избавиться. Выдать деньги. Пожать руку.

Похлопать по плечу и отправить нахер.

Теперь всё это предстояло разгребать самому.

Без привычной почвы под ногами. Без понимания, что делать дальше.

И самое фиговое было даже не это.

Самое фиговое — я не хотел, чтобы Ника узнала.

Не сегодня.

Не в день нашей свадьбы.

Не тогда, когда она стоит передо мной и улыбается так, будто весь мир наконец встал на место.

Она не узнает, что спокойная жизнь закончилась.

Что я пока сам не понимаю, кто я без ринга.

Что внутри меня уже месяц сидит очень мерзкое чувство.

Будто землю из-под ног медленно вытаскивают.

Но был один момент.

Один.

Который не отпускал меня последние недели.

Моя голова была забита мыслями весь этот месяц.

Я считал деньги. Перечитывал. Снова считал.

Смотрел объявления. Созванивался. Писал людям. Даже ездил смотреть помещения.

Тихо, чтобы никто не знал.

Потому что идея была безумной.

Настолько, что любой нормальный человек сказал бы: не лезь.

Но я всё равно продолжал думать.

Свой зал. Свой клуб. Свои ребята. Свои правила.

Без чужих решений и страха, что однажды тебя выкинут.

Я хотел этого сильнее, чем признавался самому себе.

— О чём задумался? — тихо спросила Ника, когда мы уже ехали в банкетный зал.

Я моргнул.

Вернулся обратно.

Посмотрел на кольцо на её пальце. На рыжие волосы.

И впервые за долгое время почувствовал не страх, а упрямство.

Очень тихое. Очень тяжёлое.

Такое, которое заставляет вставать после поражений.

Я осторожно провёл пальцами по её виску.

— Да так, малыш, — тихо ответил я. — Думаю.

— О чём это?! В нашу свадьбу! — засмеялась Ника.

Я долго смотрел на рыжика, прежде чем ответить.

Потому что именно ради неё сейчас хотелось перевернуть этот мир.

— О том, как сделать так, чтобы жена у меня жила лучше всех.

Ника улыбнулась.

Легко. Счастливо.

И не знала, что в этот момент я уже пообещал себе одну вещь.

Я поднимусь. Любой ценой. Даже если придётся начинать с нуля.

Я проснулась от того, что кто-то очень старательно дёргал меня за волосы.

Не больно. Просто настойчиво. Очень.

Я даже глаза открывать не стала.

— Ник… — сонно пробормотала я, уткнувшись носом в подушку. — Забери своего ребёнка…

В комнате стояла тишина.

Потом рядом послышалось недовольное сопение. Ещё один рывок за прядь.

Я всё-таки открыла глаза и сразу встретилась взглядом с огромными зелёными глазами.

Злата сидела прямо посреди нашей кровати.

В розовой пижаме.

С растрёпанным хвостиком на макушке.

И с очень сосредоточенным видом держала в руках мои волосы.

— Мама.

Я улыбнулась.

Господи.

Кажется, я никогда не привыкну к тому, что у нас есть ребёнок.

Год назад я впервые держала её на руках и боялась лишний раз вдохнуть.

А теперь эта маленькая женщина терроризировала нас каждое утро.

— Мама, — повторила Злата уже увереннее.

Я протянула руки.

Она тут же плюхнулась мне на грудь.

Тёплая. Сонная.

Пахнущая детским кремом и чем-то невыносимо родным.

У меня до сих пор внутри всё переворачивалось от неё.

Каждый раз. Каждый день.

Дверь спальни открылась. На пороге появился Никита.

В спортивных штанах. Чёрной футболке. Немного растрёпанный. И с бутылочкой смеси в руках.

Пять лет брака.

Год отцовства.

Свой клуб.

Несколько седых волос.

И всё равно этот мужчина выглядел так, что у меня сердце иногда забывало работать.

Злата моментально оживилась.

— Папа!

И всё. Соколов исчез.

Точнее, превратился в совершенно другого человека.

Потому что человек, которого когда-то боялась половина зала, сейчас смотрел на годовалую девочку так, словно она лично подарила ему весь мир.

— Доброе утро, банда, — хрипло сказал он.

Злата уже тянулась к нему.

Никита забрал её с кровати одной рукой.

Она тут же уцепилась пальцами за его шею.

Рыжая малышка.

Абсолютно папина. Хотя глаза мои.

И характер, к сожалению, кажется, тоже.

— Ты опять рано встал? — спросила я.

— Угу.

— Клуб?

Он кивнул.

Я повернулась на бок и несколько секунд просто смотрела.

До сих пор не верилось.

Пять лет назад он сидел на кухне по ночам.

Считал деньги. Молчал.

Думал, что я ничего не замечаю.