Меня это взбесило.

Мужчина потянул меня на себя. Так, что теперь его губы оказались в считаных миллиметрах от меня.

— Уверена? — прошептал он. — От тебя требуется всего лишь сделать мне приятно. Чего тебе стоит?

Во мне что-то щёлкнуло.

— Пошёл. Отсюда. Нахер! — прорычала я, переходя на ты и забывая о границах.

Это урод давно нарушил их, когда начал смотреть на меня, как на кусок мяса.

Пяткой, со всего размаха, я ударила его по ноге.

Через обувь мой удар, наверняка, был почти незаметен. Но судья отвлёкся и поморщился.

А я, воспользовавшись возникнушей заминкой, вырвала руку, отскочила в сторону и побежала к двери раздевалки.

Распахнув её, я посмотрела на мужчину.

Сердце колотилось. Руки дрожали.

— Если ты сейчас же не уберёшься отсюда, я закричу! — сказала я. — Закричу так, что сюда сбегутся все! Пусть мне потом будет хуже — но ты здесь не имеешь права находиться!

Он снова усмехнулся.

Но теперь в этой усмешке было что-то другое.

Более холодное. Более жёсткое.

— Глупая маленькая гимнастка, — сказал он, проходя мимо. — Ты только что испортила свою карьеру.

Он вышел.

А меня трясло.

Трясло, пока я смотрела ему вслед.

Трясло, когда я закрывала дверь.

Трясло, когда я пыталась одеться и не могла нормально попасть руками в рукава.

Трясло, когда я выбежала на улицу.

Когда шла к остановке.

Когда набирала сообщение Никите.

«Я неважно себя чувствую. Еду домой. Сходи в кино без меня» — написала я.

Мы договаривались, что после тренировки, я поеду прямиком в клуб Никиты. Сегодня он заменял тренера и работал с ребятами, поэтому не мог забрать меня сам.

А потом, мы планировали поехать в кино в компании его друзей — Златки, Толика и Сани.

Но сейчас... Сейчас я не могла и не хотела куда-либо ехать.

Мне хотелось закрыться дома. Забиться в угол комнаты и просидеть в нём до завтрашнего дня.

Ведь так гадко я себя ещё никогда не чувствовала.

Я не знала, что будет завтра.

Но почти была уверена, что на чемпионат я не поеду.

И от этой мысли внутри всё медленно, болезненно сжималось.

Как я посмотрю в глаза тренеру?

Как я объясню?

Как скажу, что всё это… из-за него?

И скажу ли вообще?

— Уверен, что не поедешь? — спросил Толик, открывая дверь своей машины, в которой на пассажирском сидении уже сидела Златка.

— Уверен, — ответил я. — Поеду домой.

Друг кивнул и пожал мне руку, прежде чем уехать.

Я постоял возле клуба ещё около минуты и пошёл к своему автомобилю.

Меня тянуло домой. Туда, где сейчас Ника.

Уставшая и, судя по всему, волнующаяся за завтрашние соревнования.

Она прислала сообщение о том, что поехала домой пару часов назад. И все эти пару часов я одёргивал себя, чтобы не забить хрен на тренировку и не рвануть к ней.

Не нужны мне были никакие кинотеатры без рыжика. Вообще, я ходил туда исключительно ради неё.

И раз ей нафиг это сейчас не надо — значит, и мне там делать нечего.

Я заехал за пиццей по пути домой. Пока та готовилась, рванул в ближайший цветочный.

Устроим домашний кинопоказ, блять. В трусах и с вредной пищей.

Жрать после тренировки хотелось нещадно, но и напрягать уставшего рыжика в планы не входило.

Паркуясь, я ненароком заглянул в окна квартиры. Свет в них не горел, хотя на улице уже стемнело.

Ника не любила темноту. Если она была дома — свет в квартире обязательно горел.

Может, заснула? Она же говорила, что неважно себя чувствует.

С нарастающим волнением я схватил букет и коробки с пиццей с заднего сидения и поспешил домой.

Дверь в квартиру я открыл тихо, чтобы, если Ника спит, не разбудить её.

Сапожки Ники стояли на привычном месте, а пуховик уже висел на крючке.

Дома.

Скинув с себя верхнюю одежду и обувь, я пошёл на кухню, чтобы поставить на стол коробки.

Ника оказалась там. Она сидела в полной темноте. За кухонным столом.

В руках она держала кружку.

Лишь свет с улицы падал на неё, подсвечивая тонкий силуэт.

— Малыш, ты почему сидишь тут? — спросил я.

Ника вздрогнула, и в этот момент я понял, что она не слышала и не видела ничего вокруг себя, не заметила, как я пришёл, полностью поглощённая собственными мыслями.

— Привет… — пробормотала она тихо. — Ты уже сходил в кино?

— Нет, — ответил я, отодвигая стул и усаживаясь рядом с Никой. — Я решил поехать домой. У тебя всё в порядке?

Меня напрягало происходящее. То, как она дёрнулась при виде меня. Как сжались её плечи от моего последнего вопроса.

Я понимал — произошло что-то, выбившее её из колеи. Причём сильно.

Протянув руку через стол, я коснулся её ладони. Но Ника убрала руку, словно ей стало неприятно.

Это напрягло ещё больше.

Что, блять, могло случиться за те полдня, что мы не виделись?

Ладно. Не хочет говорить — я понял.

Я включил приглушённый свет над столом, помыл руки и достал тарелки. Открыл коробку с любимой сырной пиццей рыжика и положил ей кусок.

Подвинул — словно кусок мяса голодному тигру.

Надеялся, что она, как всегда, тут же накинется на еду. Но Ника даже не пошевелилась.

Лишь спрятала руки в длинных рукавах толстовки, натянув её по самые пальцы.

Я откусил кусок пиццы, потому что смотреть на неё и не есть было практически нереально, особенно когда ты голоден.

— Ты так и будешь молчать? — спросил я.

Ника выдохнула и потянулась за куском. В этот момент растянутые рукава толстовки съехали вниз, и я увидел на её запястье синяк. А потом понял, что он не один — их несколько, мелкие, словно кто-то сжал её запястье пальцами.

Я перехватил её руку, и Ника вновь вздрогнула, так, словно боялась моих прикосновений.

Да что же, блять, происходит?

Я никак не отреагировал на то, что она тут же попыталась вырвать кисть из моей руки, и склонился над ней, пытаясь рассмотреть в полумраке комнаты синяки.

Это действительно были следы от пальцев. Кровоподтёки, совсем свежие.

Не мои. Я никогда не хватал её настолько, чтобы причинить боль.

— Кто?! — заорал я, подскакивая со стула. — Кто это сделал?!

— Никит… — рыжик посмотрела на меня так, будто в чём-то провинилась.

Меня не волновало, если она действительно в чём-то виновата. Меня волновало, кто посмел прикасаться к моей Нике вот так.

— Говори, — рыкнул я.

— Пожалуйста, Ник… Давай не будем…

— В смысле, блять, не будем?!

Я понял, что начинаю срываться. На неё. На ту, кого и без того обидели.

Поэтому я отошёл к окну и закрыл глаза, пытаясь дышать ровно.

— Мы пару дней назад говорили о том, что всё, что касается тебя, я должен узнавать первым. А сейчас ты возвращаешься домой с синяками и говоришь «не будем»? — я резко развернулся. — Нет, Ника. Будем. Потому что никто не имеет права касаться тебя так. И судя по тому, как ты сейчас на это реагируешь, ты до усрачки напугана. И это пиздец как важно. И если ты мне сейчас не скажешь — я поеду и разнесу всех, с кем ты сегодня контактировала.

Ника выдохнула и встала из-за стола. Неуверенно подошла ко мне и резко уткнулась в мою грудь лицом.

Её хрупкое тельце затряслось, и я понял, что она плачет. Обхватив плечи, скрытые толстовкой, я вжал её в себя и коснулся губами макушки.

В эту секунду я понял, что тот, кто сделал это с ней, сука, не жилец…