— Это началось до Нового года… — пробормотала Ника, продолжая прятать лицо в моей футболке.

Она сжала её в руках так сильно, словно боялась упасть.

— До Нового года?! — переспросил я, не уверенный, что услышал правильно.

То есть больше месяца назад… И она молчала?!

— К нам в комплекс приехал судья из федерации… Сергей Викторович… Он главный… И именно он решает, кто попадёт на чемпионат по итогам завтрашних соревнований… — Ника снова всхлипнула.

В моей голове всплыл момент, когда после подачи заявления в ЗАГС я привёз её на тренировку.

Там я заметил мужика, который в упор смотрел на нас, стоя у чёрного мерседеса. Точнее, он смотрел на Нику.

Я тогда ещё спросил, кто это, кажется… А Ника ответила, что это судья.

Я забил, подумав, что просто предвзято и ревностно отношусь ко всем взглядам в сторону моего рыжика. И, кажется, зря…

— Это тот, что на мерседесе? — задал я вопрос замолчавшей вдруг Нике.

— Да… — кивнула она, утирая слёзы с глаз.

— И что он?

— Я заметила его взгляды на тренировке. Сначала он просто смотрел… В тот день, когда ты заметил его на парковке, он подошёл ко мне… Я была одна в зале. Он пытался коснуться моего плеча, якобы поправить лямку купальника, и намекал, что именно он принимает решения о дальнейшем отборе, и я…

После этих слов замер уже я. Даже моя рука, поглаживающая спину Ники, остановилась.

А она, тем временем, собравшись с духом, продолжила.

— Я пыталась игнорировать все эти недели… Не общалась, не оставалась с ним наедине. Лишь замечала его взгляды в свою сторону… А сегодня… — она сглотнула и посмотрела на меня, не решаясь говорить дальше.

— Продолжай, Ника, — прохрипел я, чувствуя, что дальнейшие слова добьют меня.

— Сегодня, после тренировки, пока я принимала душ, он зашёл в раздевалку. Когда я вышла из душевой, он держал мой купальник и…

Ника замолчала. А я понял, что сжимаю её плечи сильнее обычного. Расцепив руки, я отошёл от неё, чтобы не причинить боль и не напугать её.

— Он не говорил прямым текстом, что хочет переспать… Сказал, что мне лишь нужно быть сговорчивее и сделать ему приятное. Он пытался трогать меня, Никит… — она вдруг закрыла лицо руками. — Я пятилась от него и оказалась прижатой к двери. Он подошёл вплотную и касался моей шеи. Я была в одном полотенце, понимаешь? Я испугалась…

Всё внутри меня оборвалось. Пока я бил морды боксёрам, мою невесту, моего любимого человека трогал какой-то еблан, считающий себя слишком крутым, слишком сильным по сравнению с маленькой девочкой.

— Дальше… — мой голос сел.

— Дальше я попыталась уйти, а он схватил меня за руку, сжал запястье, чтобы удержать. Я послала его, а он дал понять, что теперь моя карьера разрушена. Я вырвала руку и открыла дверь в раздевалку. Сказала, что если он не уйдёт, я сделаю так, чтобы меня все услышали. Он ушёл… И я поехала домой.

Я больше ничего не говорил. Ни слова.

Лишь молча направился в коридор.

— Никит, ты куда? — закричала Ника мне вслед.

Я слышал её быстрые шаги за спиной, но не обращал на них никакого внимания.

Схватил брошенные на тумбочке ключи от машины и, одевшись, вышел прочь из дома, захлопнув за собой дверь.

Я не дожидался лифта. Быстрым шагом стал спускаться по ступеням, не чувствуя ног.

— Ник! — раздался голос Ники, вылетевшей следом за мной на лестничную площадку.

Но я просто шёл…

Мороз ударил в лицо, когда я открыл подъездную дверь, но я не обратил на это никакого внимания.

Просто сел в машину, оставленную на парковке, и завёл двигатель.

Дверь захлопнулась глухо. Звук будто остался снаружи, не добравшись до меня.

Я уставился перед собой. В лобовое стекло. Не фокусируясь взглядом ни на чём конкретном.

Руки легли на руль сами. Сжались. Сильно. Так, что кожа на костяшках побелела.

Я не думал ни о чём, с того момента, как услышал, что он сделал.

Как он её трогал. Как прижимал.

Как разговаривал с ней.

У меня внутри стало пусто. Тихо. Настолько, что даже собственное дыхание исчезло.

Как будто кто-то просто выключил всё лишнее.

И в этой тишине осталась только одна мысль:

« Найти. И сломать .»

Я даже не помню, как доехал до спортивного комплекса. Как будто этот кусок просто вырезали.

Помню только обрывки.

Руль под руками. Свет фар.

Как поднялся на крыльцо — тоже не помню.

Как зашёл.

Дверь в зал я распахнул с такой силой, что она с грохотом влетела в стену.

Кто-то дёрнулся. Кто-то повернулся.

Похуй.

Я уже видел его.

Стоит, сука, живой. Целый.

Как будто ничего не произошло. Как будто он не унизил её несколько часов назад.

Что-то во мне окончательно сорвалось.

Я пошёл к нему. Медленно.

Каждый мой шаг был тяжёлым, чётким.

Он увидел меня и сразу догадался, что я пришёл по его душу. Лицо этого еблана изменилось с уверенного, каким оно было несколько секунд назад, на испуганное.

— Слушай, ты... — начал он.

Я не слушал.

Я ударил.

Кулак вошёл в его лицо с тупым, тяжёлым звуком.

Как будто по сырому мясу.

Голова у него резко дёрнулась, и я прямо почувствовал, как что-то внутри сместилось.

Он пошатнулся.

Я шагнул ближе и врезал снова. Нос под рукой хрустнул. Костяшки проскользили по мокрому — кровь пошла сразу, густая, тёмная.

Он стал падать, но я не дал ему этого сделать. Схватил за ворот. Дёрнул вверх.

— Ты, блять, к кому руки тянул? — прошипел я ему прямо в лицо.

И снова ударил. В челюсть. С разворота.

Его повело. Ноги подломились. Он, всё же, рухнул.

Я сел сверху.

И дальше…

Дальше уже не было мыслей.

Просто удары.

Кулак.

Ещё.

Ещё.

Лицо под руками быстро перестало быть лицом.

Кожа разошлась. Губы лопнули.

Кровь текла в рот, в нос, стекала по шее.

Он хрипел, захлёбывался. Пытался что-то сказать.

Я не слышал. Как будто звук выключили.

Я выбивал из него дыхание.

— Она моя… — выдыхал я между ударами. — Слышишь… моя… И ты, пидор, её тронул...

Каждое слово — удар.

Кулак уже скользил. Кровь была везде.

На руках. На запястьях. На полу под ним.

Он пытался закрыться. Я схватил его за руки.

Отдёрнул и врезал локтем прямо в скулу.

Раздался глухой треск.

Он дёрнулся.

Тело подо мной стало ватным, но мне было мало.

Я схватил его за волосы. Поднял голову.

Лицо… Его уже не было. Каша.