Я прокрутила в голове нашу последнюю встречу.

Его взгляд.

Спокойный.

Тёплый.

Но…

А вдруг я просто хочу так думать? Вдруг это я себе придумала?

Я выдохнула.

Если он отказался…

Значит, не хочет меня видеть.

Значит, злится. Из-за всего.

Из-за того, что произошло. Из-за того, что он там. А я — здесь.

Логично.

Любой бы злился.

Чувство вины, которое и так никуда не делось, стало тяжелее.

Если он не хочет меня видеть… Может, и правильно.

Я отвернулась от окна.

Машина остановилась у кафе.

Я расплатилась и вышла, не сразу осознав, что уже приехала.

Внутри здания было тепло, тихо, спокойно.

Я выбрала столик у окна, села и только тогда поняла, насколько сильно у меня сжаты плечи.

Подошёл официант, я заказала кофе и что-то поесть, не вчитываясь в меню.

В груди неприятно потянуло и я зажмурилась.

Что ж…

Значит, теперь так.

— Давай, Никитос! Удачи тебе! — мой сокамерник по СИЗО — Валера, сорокалетний мужик, оказавшийся здесь из-за пьяной драки, хлопнул меня по плечу. — Надеюсь, тебе условку дадут!

Я усмехнулся, коротко, без особой эмоции, но всё же ответил на этот жест, пожал ему руку, крепко, по-мужски, прежде чем выйти из камеры вслед за конвоем, не оглядываясь.

Условку.

Да.

Хотя бы так.

Хотя бы выбраться отсюда.

Подальше от этого места, в котором я тухну уже больше полутора месяцев.

Сижу в комнате размером восемь на восемь метров, в компании таких же придурков, как и я, каждый со своей историей, со своими косяками, но в итоге — все здесь.

Адвокат, хоть и обещал вырвать меня из СИЗО раньше, но так ничего и не добился.

Поэтому я всё ещё здесь.

Сегодня у меня состоится суд.

Оглашение приговора — чуть позже.

Сначала заседание задержали из-за психологической экспертизы, потом перенесли из-за занятости судьи, потом ещё что-то наложилось, и всё это растянулось так, что казалось — никогда не закончится.

И вот, блять, я наконец еду на него.

И единственное, о чём я мог думать в этот момент, несмотря на всё остальное, несмотря на риски, на возможный срок, на всю эту херню, — это о том, что сегодня увижу Нику.

Я с ума сходил без неё.

Реально.

Как ебаный мазохист отказывался от встреч, прекрасно понимая, что делаю себе только хуже, что сам же себя загоняю в это состояние, но всё равно продолжал.

Потому что иначе не мог.

Все мои дни в этом месте превратились в одну сплошную вязкую тоску.

Она тянулась, как болотная жижа, медленно, липко, вытягивая из меня силы, которых и так почти не осталось.

Ночами мне снились её рыжие волосы.

Я зарывался в них, будто реально держал её в объятиях, задыхался от того, как сильно сжимается грудная клетка.

Иногда мне казалось, что я даже запах её чувствую.

Фантомный.

Еле уловимый.

Я просыпался среди ночи, весь в поту, с тяжёлым дыханием, и вместо её волос утыкался в подушку.

Я понимал, что у меня проблемы.

И не только с тем, что я скучаю по ней.

Гораздо глубже.

Понимал, что могу застрять здесь дольше, чем рассчитываю.

Что срок — пусть и не большой — вполне могу получить.

Что это не шутка.

Но всё равно, снова и снова, возвращался мыслями к ней.

Если задержусь — могу не успеть на свадьбу.

Если дадут срок — могу вовсе просрать отношения.

Поэтому я молча ждал.

Не дёргался.

Не метался.

Просто ждал и надеялся, что хоть где-то мне повезёт.

Когда меня выводили из автозака возле здания суда, я увидел Нику сразу.

Как будто взгляд сам нашёл.

Ника шла рядом с моим тренером.

Они о чём-то переговаривались.

Рыжик поправляла волосы, которые упрямо раздувал ветер, выбивая пряди из-под резинки.

Я остановился взглядом.

Даже на расстоянии десяти метров я заметил, что она похудела.

Заметно.

Не так, как она обычно «сушится» перед соревнованиями.

Сильнее.

Если раньше у неё были мягкие щёки, на которых появлялись ямочки, когда она улыбалась, то сейчас вместо них были чётко очерченные скулы.

Хрупкая фигурка стала ещё тоньше. Плечи — уже. Руки — как будто легче.

Не жрёт опять ничего.

Я едва не зарычал вслух, сдержался только потому, что конвой шёл рядом.

В этот момент Ника перехватила мой взгляд.

Замерла.

Прямо посреди движения.

Зелёные глаза расширились, будто она не ожидала увидеть меня именно сейчас, именно так.

Но я не успел ни кивнуть, ни задержаться на ней ещё хотя бы на секунду.

Меня уже завели в здание.

Дальше — по стандарту.

Сопроводили в камеру для заключённых.

Конвойный ушёл, закрыв за собой дверь, и почти сразу на его место пришёл адвокат.

— Добрый день, Никита Сергеевич, — произнёс Андрей Викторович, усаживаясь напротив меня.

— Добрый. — сказал я.

— Настроение боевое? — спросил он.

— Как получится, — ответил я, пожав плечами и чуть наклонившись вперёд. — Вы лучше скажите, какие шансы.

Он не стал тянуть.

— С учётом переквалификации и экспертизы — хорошие. На реальный срок не тянет. Скорее всего, условное.

Я кивнул.

Стало легче.

Не так, чтобы радостно.

Просто отпустило чуть-чуть.

— Если судья не решит по-своему, — добавил он.

— Понял, — коротко ответил я.

Он кивнул и на ненадолго замолчал, давая мне переварить.

— Сегодня допрос свидетелей и позиции сторон. Ведите себя спокойно. На вопросы отвечайте чётко. Без лишнего.

— Я и так не болтливый, — хмыкнул я.

— Я это заметил, — спокойно отозвался он. — Но иногда вы… — он сделал паузу, подбирая слово, — реагируете.

Я чуть качнул головой.

— Постараюсь не радовать вас лишний раз.

Он кивнул.

— Вероника Сергеевна будет в зале.

— Я её видел. На улице, — коротко ответил я.

— Тогда тем более, — продолжил он. — Не отвлекайтесь. Вам сейчас важно держать линию.

Держать линию.

Я провёл ладонью по колену, чувствуя, как под кожей гуляет напряжение.

Линию.

Когда она в считанных метрах от меня.

— Я понял, — сказал я.

Он ещё что-то уточнил по формальностям, коротко прошёлся по вопросам, которые могут задать, напомнил про экспертизу, про формулировки, на которые стоит опираться.

Я слушал.

Кивал.

Отвечал.

Но часть внимания всё равно ускользала.

Постоянно.

Я думал о Нике.

Каждую, блять, секунду.

— Вопросы есть? — закончил он.

Я покачал головой.

— Нет.

Он встал.

— Тогда увидимся в зале.

Я снова кивнул.

Дверь за адвокатом закрылась.

Я остался один и снова опустил голову, упёрся локтями в колени, позволяя спине чуть округлиться.

Худая.

Мысль вернулась сразу.

Как будто никуда и не уходила.

Какого чёрта она с собой делает?!

Я стукнул кулаком по железной лавке, на которой сидел, чувствуя, как вибрация уходит в руку, и медленно выдохнул, стараясь не дать этому раздражению разрастись.