Идея, которая возникла в голове почти сразу, показалась мне логичной.

Поеду к следователю.

Сама.

Спрошу.

Я уже была знакома со Станиславом Валерьевичем, и он не произвёл на меня впечатления человека, с которым невозможно говорить.

Спокойный.

Сдержанный.

Вполне адекватный.

Выясню, в чём проблема.

Кивнув самой себе, как будто этим решением я уже что-то изменила, я всё-таки пошла готовиться ко сну.

Приняла душ, переоделась в ночнушку и легла в постель, автоматически потянувшись к той стороне кровати, где раньше всегда был Ник.

Пусто.

Я до сих пор не могла к этому привыкнуть.

К тому, что засыпаю одна.

К тому, что рядом нет его тепла, его дыхания, его «я здесь, малыш».

Удивительно, как я вообще раньше так жила.

И как быстро привыкаешь к хорошему.

Повернувшись на бок, я посмотрела на прикроватную тумбу, где стояла рамка с нашей фотографией.

Мы распечатали её совсем недавно.

До СИЗО.

До суда.

До того, как жизнь резко изменилась.

На ней мы на свадьбе Златы и Толика — сидим рядом, смотрим друг на друга, как будто никого вокруг нет.

На мне кольцо, которое Ник надел мне тогда.

В тарелке — букет невесты.

Я чуть усмехнулась, глядя на фото.

Со всей этой волокитой, переживаниями, постоянным напряжением я совсем забросила подготовку к собственной свадьбе.

Даже платье, которое уже было выкуплено, так и не забрала из салона.

И теперь даже не была уверена, стоит ли.

Вдруг всё отменится?

Рада, у которой совсем недавно состоялась свадьба с Димкой, периодически писала мне, напоминала про фотографа, про ресторан, про меню, про какие-то детали, которые я раньше обсуждала с интересом.

Сейчас — не было ни сил, ни желания.

На свадьбе друзей я, по сути, тоже почти не была.

Заехала в ЗАГС, поздравила, обняла, улыбнулась, а потом, несмотря на все уговоры, отказалась ехать в ресторан.

Не хотелось.

Ни видеть людей.

Ни делать вид, что у меня всё нормально.

Ни портить им праздник своим состоянием.

Утром следующего дня я выехала из дома, чтобы увидеть следователя.

На улице было прохладно, и я подняла ворот пальто, пока шла к такси, параллельно проверяя телефон, будто за ночь там могло появиться что-то новое, что отменит эту поездку.

Но, конечно, ничего не появилось.

Дорога заняла минут двадцать, и всё это время я ловила себя на том, что мысленно прокручиваю один и тот же разговор, пытаясь заранее подобрать слова, чтобы не звучать резко, не звучать глупо, не звучать слишком эмоционально.

Получалось не очень.

У здания следственного отдела я постояла пару секунд, глядя на вход, как будто от этого зависело, зайду я или нет, а потом всё-таки выдохнула и пошла внутрь.

Я подошла к дежурному, назвала фамилию следователя, меня записали и попросили подождать.

Я села на стул у стены, положила сумку на колени и уставилась в одну точку, стараясь не накручивать себя заранее.

Через несколько минут дверь одного из кабинетов открылась.

— Смирнова? Проходите.

Я поднялась и зашла внутрь.

Станислав Валерьевич сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он спокойно отложил их в сторону и посмотрел внимательнее.

— Добрый день, Вероника Сергеевна. Чем могу помочь?

— Добрый день, — ответила я, останавливаясь напротив. — Я по поводу Соколова.

Он кивнул.

— Слушаю.

Я на секунду замялась, но всё-таки продолжила.

— Мне второй раз отказали в свидании с ним. Я хотела уточнить… это связано с какими-то ограничениями? С вашей стороны?

Он чуть нахмурился, как будто уточняя формулировку.

— В каком смысле?

— Мне сказали, что свидание не разрешили, — пояснила я. — Я подумала, что, возможно, есть причины, по которым сейчас нельзя…

Я не договорила.

— Я не запрещал свидания, — спокойно ответил он.

Я моргнула.

— То есть… ограничений нет?

— С моей стороны — нет, — уточнил он.

Я кивнула, но внутри стало пусто.

— Тогда… почему мне отказывают? — спросила я.

Он пожал плечами, будто это действительно не его зона ответственности.

— Этот вопрос не ко мне.

Логично.

И при этом — абсолютно ничего не проясняет.

— Поняла, — сказала я.

Он уже вернулся к бумагам, давая понять, что разговор закончен.

Я развернулась и вышла из кабинета.

В коридоре стало чуть шумнее, кто-то прошёл мимо, хлопнула дверь, а я остановилась, будто что-то не сложилось.

Если это не его решение…

Тогда чьё?

Я вышла на улицу и сразу вызвала такси.

Пока ждала машину, стояла у крыльца, глядя на дорогу, и чувствовала, как эта мысль начинает медленно, но уверенно занимать всё пространство в голове.

Если следователь не запрещал…

Машина подъехала, я села на заднее сиденье и назвала адрес ближайшего кафе, даже не задумываясь.

Просто не хотелось домой.

Водитель что-то спросил, я коротко ответила и отвернулась к окну.

Город жил своей обычной жизнью.

Кто-то спешил.

Кто-то разговаривал.

Кто-то просто шёл.

Если не следователь…

Я уставилась на своё отражение в стекле.

Значит, остаётся один вариант.

Ник.

Он сам.

Я не стала отмахиваться от этой мысли.

Наоборот, зацепилась за неё, потому что она, как ни странно, была единственной логичной.

Мне отказали.

Следователь сказал, что не запрещал.

Других вариантов не оставалось.

Значит, это он.

Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы подрагивали.

Почему?