Ника тащила меня за руку. Как всегда.

Что-то громко говорила, активно жестикулируя и привлекая внимание окружающих.

А я шёл за ней, наблюдая, как копна рыжих волос, собранная в хвост, болтается от каждого её движения.

Мне казалось, я узнаю её где угодно.

Я в очередной раз задумался о том, почему вообще вожусь с ней.

У нас не было ни единого повода продолжать общение.

Наши дороги могли разойтись ещё два года назад, когда я закончил универ.

Но я почти каждый день продолжал таскаться за ней: забирал с учёбы, ходил на её тренировки, брал на свои.

Друзья уже открыто ржали надо мной. И вот даже сегодня...

Я ушёл в раздевалку, чтобы переодеться после тренировки. В зале меня ждала довольная Ника, готовая ехать в кинотеатр.

Когда я уже натянул на себя футболку, в раздевалку вошёл тренер.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

— Соколов, — обратился он ко мне. — Ты знаешь, что у тебя проблема?

Я посмотрел на него и запихнул шорты в рюкзак.

— Какая? — спросил я.

Тренер кивнул в сторону двери.

— Та, что ходит к тебе на тренировки.

— Это не проблема, — ответил я.

— Конечно, — усмехнулся он. — Ты ревнуешь её ко всему, что движется.

Я резко посмотрел на него.

Все словно сговорились в последнее время и стали указывать на Нику.

— Это бред, — ответил я.

— Тогда почему ты отогнал от неё Артёма?

— Потому что он мне не нравится.

Артём действительно не нравился мне. Ни как человек, ни как потенциальный ухажёр моего рыжика.

Слишком мутный тип. Улыбался в лицо, а глаза при этом оставались хитрыми.

— А если я скажу, что сейчас к ней подошёл ещё один новичок, болтает с ней и смеётся? — продолжил тренер.

Где-то за грудиной прокатилась волна недовольства.

Я понимал, что она вольна общаться с кем угодно, но то, что сейчас, пока я переодеваюсь, её окучивает какой-то мудак, мне не нравилось.

Не здесь.

Пусть строит свою личную жизнь не здесь.

Здесь она мой друг.

Тренер хлопнул меня по плечу.

— Я двадцать лет тренирую мужиков, — сказал он. — Я знаю этот взгляд, каким ты смотришь на неё.

Я резко схватил рюкзак со скамьи.

— Она мне как сестра, — ответил я.

— Да? — рассмеялся тренер. — Тогда я Папа Римский.

Я ничего не ответил. Лишь поспешил выйти из раздевалки, чтобы разогнать нахер этих тестостероновых идиотов от неё.

Рыжик сидела на скамье, уткнувшись в телефон. Никого рядом с ней уже не было.

Я подошёл ближе, и она подняла голову.

— Ну что, идём? — спросила девушка. — Сеанс через час.

Она улыбнулась, потом чуть сморщила носик, покрытый веснушками, и высунула язык.

Я усмехнулся в ответ и протянул ей ладонь, помогая подняться.

— Кто к тебе подходил, пока я был в раздевалке? — всё же спросил я, оглядывая присутствующих в зале.

— Эм... Никто, — растерялась девушка. — Когда ты закончил тренировку и ушёл переодеваться, я ждала тебя здесь. Сидела в телефоне и переписывалась с одногруппниками. А что?

— Ничего, — коротко ответил я.

Значит, тренер подшучивал надо мной. Проверял реакцию. Он как раз вышел из раздевалки и, ухмыляясь, прошёл мимо нас.

— До завтра, Соколов, — произнёс он и посмотрел на Нику. — Вероника, приходи почаще. Будешь тренировать наших бойцов!

— Обязательно! — отрапортовала девушка. — Одно удовольствие — полежать на ваших красавчиках!

Я медленно выдохнул и посмотрел на неё.

Иногда она была чересчур прямолинейна. Сейчас она буквально каждому из присутствующих здесь парней сделала неприличный намёк.

Услышав слова девушки, боксёры захохотали, как стая пубертатных подростков.

А Ника обернулась и послала им воздушный поцелуй. Такой, какой слала мне почти при каждом прощании.

Потом она пошла вперёд, а я вперился взглядом в её спину. Точнее, в то, что ниже.

Её короткие джинсовые шорты заканчивались прямо под ягодицами и открывали всю заднюю часть бедра.

— Не надевай такие короткие шорты, когда идёшь в зал, — пробормотал я, нагоняя её и закрывая её зад рюкзаком, висящим на руке. — Это опасно.

Ника хмыкнула и посмотрела на меня.

— Ты говоришь, как старший брат! — ответила она.

Вот именно! Как старший брат!

И нехер мне приписывать ревность!

***

— Что будешь, моя сладкая побитая булочка? — спросила Ника, когда мы дошли до буфета кинотеатра.

Я хмыкнул.

Я давно привык к таким фразам от неё. В её голосе никогда не было издёвки или насмешки. Наоборот — Ника умудрялась даже самые странные и дурацкие слова произносить так, что в них слышалась какая-то теплая, искренняя нежность.

Нежность…

Странно, но именно её я получал от Ники гораздо больше, чем от кого-либо ещё.

Мать перестала проявлять ко мне ласку ещё в моём подростковом возрасте. Да и сам я быстро это пресёк. Мне не нравилось, когда меня гладили по голове или пытались обнимать.

Я тогда уже начал заниматься боксом, постоянно дрался, рос быстрее сверстников и привык держать дистанцию даже с самыми близкими.

А девушки, которые время от времени появлялись в моей жизни и задерживались там не больше нескольких дней, не были допущены ни к чему большему, чем мой член.

Ника же...

Ника самым наглым образом, начиная с того самого спортивного зала в университете, как повисла на мне, так больше и не отцеплялась.

И, если честно, я бы не сказал, что сильно возражал против этого.

Скорее... привык.

Сначала она просто касалась меня, помогая делать растяжку.

Потом села рядом и положила голову на плечо.

Через пару недель уже спокойно плюхалась на меня своей задницей, занимая колени, словно они были её личным креслом.

А потом в ход пошли поцелуи.

Лёгкие, быстрые, почти детские — куда-нибудь в плечо или в руку. Иногда она ещё и кусала.

И делала это так невинно, так по-детски, что вместо того, чтобы стряхнуть её с себя и поставить на место, мне хотелось только растрепать рыжие волосы на её макушке.

— Ну так что ты будешь? — повторила свой вопрос Ника, когда я слишком долго молчал.

Я уставился на экран над кассой, где были указаны товары в наличии, и, наконец, обратился к женщине-кассиру.

— Мне большой сырный попкорн и минеральную воду, — сказал я и посмотрел на Нику. — А ты что будешь, рыжик?

— А мне карамельный и колу, — произнесла она, разглядывая свои ноготки с аккуратным маникюром.

— Уверена? — спросил я. — Может, не сладкий? Всё равно ведь съешь мой сырный, как всегда.

Ника хохотнула и уверенно кивнула.

Я только усмехнулся и кивнул продавщице, оплачивая заказ.

Через пару минут мы уже забрали стаканы с колой и огромные ведра попкорна, и уселись на диван возле дверей зрительного зала, дожидаясь, пока начнут запускать людей.