— Дыши, малыш, — тихо сказал он.

Я кивнула, и мы пошли внутрь.

В зале было светло. Из больших окон выглядывало солнце.

Лилась торжественная музыка.

Гости начали рассаживаться позади нас.

Я слышала шорох платьев, тихие разговоры. Щелчки камеры.

Но всё это будто оставалось где-то далеко.

Потому что рядом стоял Никита и всё время держал меня за руку.

Когда женщина начала говорить стандартную речь про любовь, уважение и создание семьи, я честно пыталась слушать.

Правда.

Но в какой-то момент поймала себя на том, что просто смотрю на наши руки.

На его пальцы. На сбитые костяшки. На свою ладонь в его руке.

— Никита Сергеевич, согласны ли вы взять в жёны Нику Александровну?

Я подняла голову.

Никита сразу посмотрел на меня.

— Согласен, — ответил он хрипловато.

Кажется, тётя Аня, его мама, всхлипнула.

Я почувствовала, как начинаю краснеть.

— Ника Александровна, согласны ли вы взять в мужья Никиту Сергеевича?

Я посмотрела на него.

На человека, который раздражал меня, смешил, доводил, защищал, бесил и любил так сильно, что иногда становилось страшно.

И поняла, что вообще ни секунды не сомневаюсь.

— Согласна.

Голос всё-таки дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Нам дали документы.

Я поставила подпись первой.

Руки у меня дрожали так сильно, что буквы получились кривыми.

— Нормально, — тихо усмехнулся Никита мне на ухо. — Я вообще сейчас не уверен, что ручку удержу.

Я рассмеялась.

Он расписался следом.

— Можете обменяться кольцами. — продолжила регистратор.

Я взяла кольцо дрожащими пальцами.

Никита протянул мне руку и я медленно надела его ему на палец.

Никита смотрел не на кольцо.

На меня. Не отрываясь вообще.

Потом он очень осторожно взял мою руку и лёгким, уверенным движением надел кольцо мне на палец.

— Объявляю вас мужем и женой.

Позади раздались аплодисменты.

Кто-то засвистел.

А я стояла и пыталась осознать одну простую мысль.

Всё.

Теперь мы семья.

Настоящая.

​

Мы вышли из дверей ЗАГСа под гул голосов, поздравления и хлопки.

Кто-то свистнул.

Кто-то закричал:

— Горько!

И в следующую секунду на нас посыпались лепестки роз.

Белые. Нежные.

Они летели отовсюду.

Цеплялись за плечи Ники, путались в её волосах, оседали на белоснежном платье и на моём пиджаке.

Один лепесток вообще прилип ей к щеке.

Рыжик тут же засмеялась и попыталась стряхнуть его свободной рукой.

Моя жена.

До меня всё ещё не доходило.

Я смотрел на неё и не верил.

Казалось, стоит моргнуть — и всё исчезнет.

Эта музыка. Солнце. Лепестки. Кольцо на пальце. Ника рядом.

И я снова окажусь там, в СИЗО. В серых стенах.

Под холодным светом. В камере, где единственным нормальным занятием было думать о ней и молиться, чтобы она не сломалась без меня.

Но нет.

Ника стояла рядом.

Живая. Тёплая.

С раскрасневшимися щеками и глазами, которые светились так, что у меня внутри снова что-то болезненно сжалось.

Она держалась за моё плечо и смеялась.

Я даже не понял, в какой момент подхватил её на руки.

Просто сделал это. Так, как и должен был.

Потому что теперь всё было по-настоящему.

Не игра.

Не мечта.

Я вынес её из здания.

В новую жизнь.

Туда, где мы уже не просто парень и девушка, которые жили вместе.

Не лучшие друзья.

Не два человека, которые слишком долго кружили друг вокруг друга.

Семья.

Муж и жена.

Одна фамилия.

Один дом.

Одна жизнь на двоих.

Внутренний собственник довольно урчал во мне.

От того, что теперь она — Соколова.

Моя.

С головы до ног.

Полностью.

Ника обняла меня за шею крепче.

Фата скользнула по моей руке.

— Медведь, поставь меня… — засмеялась она.

— Нет.

Внутри меня сейчас творилось что-то абсолютно ненормальное.

Я поставил Нику на землю только возле дорожки.

Пальцы тут же запутались в складках её платья.

Я притянул её к себе.

Ника сразу подняла голову и я поцеловал её.

Не так, чтобы шокировать родственников.

Не так, чтобы мама потом отчитывала.

Но и сдерживаться нормально уже не мог.

Потому что у меня жена.

Жена, прикиньте?!

Мягкие губы тут же ответили.

Ника улыбнулась прямо в поцелуй.

И меня опять повело.

Кто вообще мог подумать, что ещё год назад я жил совершенно другой жизнью?

Искал приключения на свою задницу.

Лез в драки.

Жил от боя до боя.

Думал, что всё контролирую.

Пока самое главное приключение в виде рыжей девчонки всё это время спокойно ходило рядом.

Спорило со мной.

Выносило мозг.

Заставляло есть нормально.

Ругалось из-за тренировок.

Приходило в зал.

И медленно, очень незаметно становилось чем-то настолько важным, что однажды я просто перестал понимать, где заканчиваюсь я и начинается она.

Интересное только начиналось.

Сложное тоже.

А горы ответственности уже стояли впереди.