Я провёл рукой по её спине.

— У меня тогда такое состояние было, что пристрелиться хотелось.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— А потом ещё Артём этот… Я просто не вывез, Ник. Меня реально бомбануло. Я сам не понимал, что делаю, когда поцеловал тебя. — тяжело выдохнул. — Я потом с Риткой… Помнишь Ритку?

И тут, Ника резко задергалась у меня на коленях.

Как птичка в руках затрепыхалась.

Попыталась вырваться.

— Ты чего?! — удивился я, удерживая её за бёдра.

— Я чего?! — возмутилась она. — Ты мне сейчас собрался рассказывать, как ты Ритку того?.. Ты адекват вообще?!

Блять.

Ещё не договорил — уже псих получил.

— Дослушай! — прорычал я, прижимая её к себе, сквозь боль в рёбрах. — Ты когда уехала, я Ритку в машину повёл. Думал, трахну её — и отпустит меня всё это…

Я смотрел ей прямо в глаза.

— Но я даже не притронулся к ней. Ни разу не поцеловал.

Она замерла, а я продолжил:

— Потому что после твоих губ… чужие показались противными. Не стоит у меня на других, малыш. В переносном смысле. В прямом — больше не проверял. И не собираюсь. — я сглотнул. — Я тебя люблю. Тебя хочу.

Я криво усмехнулся.

— Мне пиздец, как тяжело в этом признаваться, но… получи и распишись, как ты сказала. — сказал я и чуть сильнее сжал её бёдра. — Твой я весь.

Рыжик замерла. Просто застыла. Посмотрела на меня. И даже икнула.

У неё всегда так было, когда она нервничала.

— Так что, малыш… — тихо сказал я. — Я с ума почти сошёл, когда понял, что люблю тебя.

Она немного помолчала. Неловко поёрзала у меня на коленях.

Член снова дёрнулся.

Да что ж это такое…

Два месяца на голодном пайке, блин.

В голове мутно. В той, что снизу, конечно.

Когда дорвусь до неё… Обкончаюсь сразу. От счастья, само собой.

— Ну ладно… — вдруг улыбнулась Ника. — Раз пошли такие откровения…

Она чуть наклонила голову.

— Для тебя не секрет, что я тебя люблю как друга… — она выдохнула. — И когда ты уехал, я поняла… Только не смейся, блин…

Я смотрел на неё, не моргая.

— Кажется… я тебя не только как друга люблю.

В районе солнечного плетения, в этот момент, так скрутило, что я вдохнуть не смог.

Я буквально задохнулся.

Наверное, выглядел как рыба, выброшенная на сушу.

Кожу обдало жаром.

— Так кажется… или точно? — глупо спросил я.

— Кажется, точно, — таким же глупым тоном ответила она.

— Скажи… — тихо попросил я.

Ника прыснула.

— Ну ты прям, как Эдвард Каллен… Скажи…

— Блять, Ника! — рявкнул я.

Мне это было нужно. Жизненно необходимо.

Услышать то, на что я даже не надеялся.

Она наклонилась ближе. Её губы почти коснулись моего уха.

— Люблю я тебя, медвежонок… — нежно прошептала она.

Тёплое дыхание коснулось кожи и...

В общем, я всегда думал, что только у девчонок так бывает — когда волосы на затылке дыбом встают и мурашки бегут.

Но нифига.

Оказывается, мне достаточно услышать от неё всего три слова.

Ну всё…

Конец всему…

От автора: Я вас, наверное, напугала поворотом событий, касательно второго тома. На самом деле, всё не так плачевно будет. События должны сблизить главных героев, а не разобщить их. Несмотря ни на что, все трудности они будут преодолевать вместе. Станут не просто парой, а поддержкой друг друга. Это, так сказать — рост и развитие главных героев.

В любом случае, я подожду, что скажут остальные читатели, и по голосам большинства будет решаться, стоит ли мне начинать вторую книгу.

Я сидела на коленях у Никиты. Лицом к нему.

Почти вплотную.

Медленно гладила его скулы кончиками пальцев, стараясь не задевать ранки и ссадины.

Смотрела в любимое…

Да, любимое. Теперь я могла назвать его так без оговорок....

Любимое лицо.

И понимала, что уплываю.

Просто уплываю по каким-то тёплым, тихим волнам нежности. Таким сильным, что даже немного кружилась голова. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного.

Ник подался вперёд, как большой ленивый кот, который позволяет себя гладить. Даже слегка прикрыл глаза.

Мой большой и сильный парень.

Мужчина.

И он реагировал на ласку.

Это было удивительно и трогательно одновременно. Человек, который пару часов назад ломал другого бойца на ринге, сейчас сидел передо мной и почти мурлыкал от того, как я касаюсь его лица.

Меня буквально раздирало от жалости к нему.

Я смотрела на его разбитое лицо и представляла, как ему сейчас больно. Как саднят костяшки. Как ноют рёбра. Как пульсируют ушибы.

Я понимала, что это бокс. Что это его работа. Что это спорт, в конце концов.

Но ничего не могла с собой поделать.

Мне хотелось подуть на каждую его ранку.

Поцеловать каждый синяк.

Провести ладонями по его плечам и сказать, что ему больше никогда не нужно драться.

Хотя я прекрасно знала — нужно.

И он всё равно будет.

Но сейчас я просто наслаждалась его физическим присутствием. Его теплом. Его руками, которые всё ещё лежали у меня на спине.

Никита был доволен после моего признания в любви.

Он завис. Залагал. Замолчал и продолжил сжимать меня в объятиях

Когда в дверь постучали, Соколов не сразу среагировал.

Он пару раз медленно моргнул, словно возвращался из какого-то своего мира.

Потом осторожно снял меня с себя, придерживая за талию, чтобы я не потеряла равновесие, и направился к выходу.

Я же откинулась на подушки.

Только сейчас почувствовала, насколько сильно устала.

День был долгий.

Точнее — сутки.

Сначала один перелёт. Потом второй. Потом бесконечное прохождение контроля в аэропорту.

Очереди. Сумки. Вопросы на паспортном контроле.

Нервное состояние, в конце концов.

Я ведь не знала, как Никита отреагирует на мой прилёт. Боялась.

Боялась, что он просто посмотрит на меня холодно.

И скажет что-нибудь вроде: «Поздно».

Или вообще пошлёт меня лесом.

Поэтому я решила брать эффектом неожиданности.

Сначала позвонила Толику, когда подъехала к спортивному комплексу.

Саня заранее предупредил его, что я прилечу. Но парень тогда только ржал и не верил в это.

Поэтому, когда он увидел меня воочию, чуть в осадок не выпал.