Не споря с очевидным.

А дополняя.

— Подсудимый узнал о действиях потерпевшего в отношении его невесты…

— Данные действия носили характер, который мог быть воспринят как личная угроза и унижение…

— Важно отметить, что реакция подсудимого носила импульсивный характер…

— И, согласно заключению психолого-психиатрической экспертизы, происходила в состоянии эмоционального напряжения, близкого к аффективному…

Вот оно.

То, на что мы и опирались.

— Подсудимый ранее не привлекался к уголовной ответственности…

— Имеет положительные характеристики…

— Является спортсменом, дисциплинированным, социально адаптированным…

— После произошедшего не скрывался, содействовал следствию…

Ага.

Конечно.

Содействовал.

У меня просто не было другого варианта.

— Действия подсудимого не носят системного характера и не свидетельствуют о склонности к насилию.

Он сделал небольшую паузу.

Перевёл взгляд на судью.

— Учитывая всё вышесказанное, прошу суд назначить наказание, не связанное с реальным лишением свободы.

После адвокат сел.

В зале повисла тишина.

Судья ещё какое-то время просматривал бумаги.

Ручка тихо постукивала по столу, листы переворачивались один за другим, секретарь что-то отмечала, и в этой паузе начинало накапливаться напряжение.

Как перед ударом гонга, когда тело уже собрано, уже готово, но команду ещё не дали.

Я сидел, не двигаясь.

Смотрел вперёд.

Слышал, как кто-то в зале чуть шевельнулся, как скрипнул стул, как кто-то тихо выдохнул.

И всё равно возвращался к одному.

К Нике, которая сидела рядом с моим тренером.

Блять.

Сейчас бы обнимать её.

Чувствовать под руками.

А не вот это всё.

Наконец судья отложил ручку.

Поднял голову.

— Суд удаляется для принятия решения. Оглашение приговора состоится в понедельник.

Четыре дня.

Четыре дня — и я узнаю, что будет дальше.

Ничего внутри не щёлкнуло.

Ни облегчения.

Ни злости.

Просто ещё один отрезок времени.

Ещё немного ждать.

Я поднял голову. Посмотрел на рыжика.

Она тоже это услышала.

Чуть кивнула сама себе, как будто фиксируя это внутри, принимая. Потом быстро посмотрела на меня. И сразу отвела взгляд.

Я выдохнул через нос.

Ничего нового.

Я уже умею ждать.

​

Ночь перед последним заседанием, где должны были огласить приговор для Никиты, прошла почти без сна.

Я лежала в кровати, глядя в потолок и не могла не думать о предстоящем дне.

Мысли метались от одной к другой.

Я рассматривала различные варианты.

Если его оправдают — он просто выйдет. Вернётся.

И всё закончится.

Если нет…

Я задержала дыхание, не доводя мысль до конца.

Нет. Об этом лучше не сейчас.

Я переворачивалась с боку на бок, укрывалась, скидывала одеяло, снова натягивала его до подбородка.

Закрывала глаза и сразу открывала их, потому что в темноте мысли становились громче.

Уткнувшись лицом в подушку Никиты, которая уже не пахла им, я вновь задумалась.

А что будет с нами?

Если всё закончится нормально, он выйдет, вернётся домой.

И что?

Мы просто продолжим наши отношения с того же места? Как ни в чём не бывало?

Не получалось так представить.

Слишком многое произошло, чтобы было «просто».

Слишком много того, о чём мы не говорили...

И того, что каждый из нас, похоже, уже решил за другого.

Я вспомнила слова адвоката. Вспомнила слова следователя. Вспомнила, что Ник, скорее всего, сам не хотел встречи со мной.

Как отрезал.

Если он действительно не хочет меня видеть... Тогда что?

Тогда, может, не надо лезть к нему?

Не надо тянуть.

Не надо пытаться удержать что-то одной.

Я потянулась к телефону и включила экран.

На часах было три часа ночи.

Нужно было поспать. Хотя бы немного.

Я поставила несколько будильников — на всякий случай, чтобы точно не проспать.

Я откинула смартфон рядом с собой.

Снова легла на спину, сложила руки на животе, попыталась выровнять дыхание.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Мысли в голове крутились ещё какое-то время, но уже без чётких формулировок, расплывались, теряли очертания, и в какой-то момент я вовсе перестала их ловить.

Сон пришёл резко.

Меня словно выключили.

Проснулась я тоже резко. Без плавного перехода из небытия в реальность.

И сразу появилось ощущение, что что-то не так.

Я замерла, а потом потянулась к телефону.

Экран загорелся.

Время...

Я моргнула.

Ещё раз посмотрела, проверяя, не ошиблась ли.

Двенадцать часов дня.

Заседание должно было начаться в девять утра.

Три пропущенных от адвоката...

Как я вообще не услышала будильника и звонки?

Я села, откинув одеяло, провела рукой по растрёпанным после сна волосам, и снова уставилась на экран.

Заседание уже идёт.

Или даже закончилось...

Я опустила руку с телефоном на колено, ссутулилась и уставилась в пол.

Надо было вскакивать, собираться. Ехать.

Хотя бы попытаться успеть.

Но тело не реагировало.

Как будто между «надо» и «сделать» появилась пауза, в которую я провалилась.

Я медленно выдохнула и опустилась обратно на подушку, не закрывая глаз.

Просто лежала, уставившись в окно, из которого ярко светило солнце.

Я даже не знала, что делать дальше.

По-хорошему, нужно было позвонить Андрею Викторовичу и узнать исход суда.