Я прикрыла глаза. Не для того, чтобы уснуть, а просто для того, чтобы отключиться на мгновение.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

Он прозвучал резко, вырвав меня из этого вязкого состояния, в котором я застряла.

Я открыла глаза и на секунду просто уставилась в сторону коридора, не сразу понимая, что это было, но почти сразу пришло раздражённое: кто ещё сейчас?

Я резко села, сбрасывая с себя одеяло.

Звонок повторился.

Я шумно выдохнула, провела рукой по волосам, даже не пытаясь привести себя в порядок, и уже быстрее встала с кровати, на ходу накидывая на себя шёлковый халат.

Кто это мог быть?

Кто бы это ни был — сейчас было всё равно.

Любой вариант лучше, чем снова оставаться наедине с этим утром.

Я вышла в коридор, почти не оглядываясь по сторонам, прошла к двери и, не задумываясь, сразу взялась за замок.

Никаких пауз.

Никаких «кто там».

Раздался щелчок.

Второй.

Я дёрнула ручку и распахнула дверь на автомате, ещё не поднимая взгляд.

— Сейчас... — вырвалось из меня.

Я подняла голову и...

Ник...

Я застыла, как вкопанная, не сразу понимая, что вижу перед собой, и потерялась в его серых глазах, в этом знакомом взгляде.

Сначала мне показалось, что происходящее мерещится мне, что я просто не проснулась до конца, осталась там, в кровати, и это — всего лишь сон, слишком чёткий, слишком настоящий, чтобы быть правдой.

Даже мелькнула глупая мысль ущипнуть себя за руку, проверить, не исчезнет ли он.

Но тут Никита пошевелился.

Его высокая, массивная фигура двинулась на меня, уверенно, без колебаний, в то время как я продолжала стоять на месте, будто вросла в пол.

— Домой-то пустишь? — насмешливо спросил он голосом, который я не слышала почти два месяца.

Отмерев, я быстро кивнула и отступила назад, освобождая проход.

Я хотела поздороваться, сказать хоть что-то, но язык словно прирос к нёбу, и слова застряли где-то внутри, не находя выхода.

Сглотнув вязкую слюну, я прочистила горло.

— Ты... — я запнулась, не находя формулировки. — Всё?

Он коротко кивнул, проходя в коридор, будто этот жест и был ответом на все вопросы сразу.

— Тебя отпустили? — повторила я, всё ещё не веря.

— Дали условку. На год.

Я закрыла за ним дверь, повернула ключ, задержав руку на замке чуть дольше, чем нужно, будто давая себе лишнюю секунду, и только потом обернулась к Нику.

Он даже не стал снимать обувь.

Остановился у входа, засунув руки в карманы куртки, будто не в свою квартиру вернулся, а зашёл в чужое место, в котором пока не знал, как себя вести.

Не двигался.

И я тоже.

Мы просто смотрели друг на друга.

Словно пытались заново изучить друг друга, разглядеть то, что упустили, не смогли уловить в те редкие, обрывочные встречи в суде.

А потом Никита сорвался.

— Блять… — рявкнул он, будто больше не выдержал этой паузы, и, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, резко притянул меня к себе.

Всё произошло так быстро, что я не успела ничего сообразить.

Крепкие руки обхватили меня, прижимая к твёрдой мужской груди.

Внезапно для самой себя я всхлипнула и обвила шею Никиты руками, вжимаясь лицом в его худи.

Грудь сдавило, дыхание сбилось, а по телу прошла резкая, почти болезненная волна, от которой на секунду потемнело в глазах.

В области солнечного сплетения кольнуло так сильно, что мне показалось — я сейчас потеряю сознание.

Но вместо этого из меня вырвались тихие слёзы.

— Никита… — шепнула я, прижимаясь к нему ещё плотнее. — Никит…

— Я здесь, малыш. Всё. Я рядом, — его губы касались моих волос на макушке. — Ты почему не пришла?

— Я… проспала… — пробормотала я, не поднимая лица.

— Точно?

Он знал меня слишком хорошо.

Слишком.

Именно поэтому я и пыталась сейчас спрятаться, скрыть то, что на самом деле чувствую, не дать этому вырваться наружу раньше времени.

Но нужно ли было это?

— Я не услышала будильник, — сказала я тише, — Но дело не только в этом. Я не знала, нужно ли мне туда ехать.

Я почувствовала, как он, не отпуская меня, скидывает с себя ботинки, не разрывая этого контакта, будто боялся даже на секунду ослабить его.

Потом он прошёл на кухню и опустился на стул, усаживая меня к себе на колени так, будто это было единственно возможным положением сейчас.

— Объясни, — наконец произнёс он.

Я подняла на него взгляд.

— В прямом, медведь… Ты не хотел меня видеть, — я повела плечом, будто могла этим движением стряхнуть с себя накопившееся чувство, но оно всё равно осталось внутри, тяжёлое, тянущее. — Или мне показалось, что не хотел.

Никита замер.

Я сразу почувствовала это — по тому, как напряглись его руки у меня на талии, как пальцы чуть сильнее сжали.

— Мне отказали во встрече с тобой. Дважды. Я пошла к следователю. Он сказал, что не запрещал.

Я подняла руки и обхватила его лицо, чувствуя под пальцами щетину, тепло кожи, и заставила его посмотреть на меня.

— И знаешь, к какому выводу я пришла?

Он не ответил.

Опустил взгляд.

— Что ты сам не хочешь меня видеть. Поэтому я не поехала сегодня. Не потому что не хотела. Потому что не была уверена, нужна ли я тебе там, — закончила я, уже тише.

Никита молчал.

Его пальцы замерли у меня на талии.

— Прости, малыш, — на выдохе сказал он.

— За что?

Под моими пальцами на его скулах заходили желваки.

Мне казалось, что сейчас я услышу что-то, что окончательно выбьет меня.

Что-то, после чего станет ещё тяжелее.

— За то, что… я опять перед тобой облажался, — сказал он, чуть медленнее, чем обычно. — Я знал, что не выдержу, если увижу тебя. Увижу и не смогу тебя даже обнять. Я бы не сдержался. И да… я вообще не подумал, как это выглядит для тебя. Прости.

Он притянул меня к себе сильнее, чем до этого, уткнулся лицом в волосы и задержался так, будто отпускать не собирался вовсе.

— Я не могу без тебя, — глухо сказал он.

Я почувствовала, как с моей души падает тяжёлый, давящий балласт.

Как становится легче дышать.

Как будто грудь наконец позволяет сделать полный, глубокий вдох.

Я подняла голову.

— Ник… — начала я.

Но он не дал договорить.

Просто наклонился и поцеловал.

Я едва успела вдохнуть, как его губы накрыли мои, и внутри всё мгновенно сорвалось — как будто не было этих недель, этого расстояния, ничего не было.

Я вцепилась в него сама, притягивая ближе, впиваясь пальцами в его плечи.

Его язык скользнул по моим губам — требовательно, без намёка на осторожность — и я сразу ответила, впуская, не думая.

Голова закружилась.

Он сжал меня крепче, почти до боли, прижимая к себе.

Я ответила так же — глубже, жаднее, цепляясь за него.

— Я так скучал… — выдохнул он мне в губы, на секунду отрываясь, но тут же снова возвращаясь к поцелую.

Я только мотнула головой, даже не пытаясь что-то сказать.

Слова сейчас были не нужны.

Его ладонь прошлась по моей спине, задержалась, сжала ткань халата, собирая её в пальцах.

Я дернулась от этого движения, и он сразу это почувствовал — углубил поцелуй, окончательно сбивая дыхание.

Мои пальцы запутались в его отросших волосах.

Сжались сильнее.

Он резко втянул воздух сквозь зубы и ответил ещё жёстче, как будто окончательно перестал себя сдерживать.

Меня повело.

Я на секунду потеряла опору, едва не упала назад, но Никита тут же перехватил меня, удержал, не давая отстраниться ни на сантиметр.