О чём угодно.

Только не о том, что рядом со мной лежит Ника.

Я тихо выдохнул и приподнялся на локте, чтобы лучше видеть её.

Она тихо сопела во сне. Иногда морщила нос. Иногда чуть сильнее прижималась ко мне.

И в этот момент меня вдруг накрыло таким странным, тяжёлым чувством, что на секунду стало трудно дышать.

Нежностью. Настоящей.

Я медленно наклонился. Очень осторожно, чтобы не разбудить.

И коснулся губами её макушки.

Лёгким, почти невесомым прикосновением.

Я замер.

Ника только тихо выдохнула во сне и уткнулась лбом мне в грудь.

Я закрыл глаза, вдыхая её запах.

От неё пахло шампунем. Чем-то сладким. И просто… ею.

Я снова поцеловал её в макушку.

И ещё раз.

И ещё.

И ещё.

Будто не мог остановиться.

Мои губы снова и снова касались её волос. Медленно. Почти жадно.

Я вдыхал её запах глубоко, будто боялся, что его у меня сейчас отнимут.

Я даже не заметил, как начал тихо нацеловывать её голову. Макушку. Виски. Рыжие пряди.

Будто пытался насытиться этим ощущением.

Но чем больше я вдыхал её запах, тем сильнее хотелось ещё.

Я уткнулся носом в её волосы. Глубоко вдохнул.

И медленно выдохнул.

Блять…

Я не мог ею надышаться. Вообще.

Как будто организм вдруг понял, что это — его воздух.

Я прикрыл глаза. И вдруг в голове всплыло её вчерашнее сообщение:

« Мне важно сохранить нашу дружбу .»

Я тихо усмехнулся.

Дружбу. Да. Конечно.

Я вновь посмотрел на её лицо.

И вдруг понял одну простую вещь.

Я обманываю её.

Я обманываю себя.

Потому что дружить с ней дальше… я уже не смогу.

Я провёл пальцами по волосам Ники, осторожно убирая рыжую прядь с её щеки.

И в этот момент меня накрыло ещё одной мыслью. Эта мысль была как пазл, который неожиданно встал на место.

Я вспомнил, как впервые увидел её два года назад.

Как она стояла посреди зала с этими милыми веснушками и огромными зелёными глазами.

Как начала спорить со мной через пять минут знакомства. Как бесила меня. Как смешила.

Как через месяц уже таскалась за мной хвостом.

Как через полгода я начал забирать её после тренировок.

Как через год не мог спокойно смотреть, когда на неё кто-то пялился.

Как бесился из-за любого парня рядом с ней.

Меня осенило.

Это не вчера началось. Не из-за поцелуя. Не из-за ревности к Артёму.

Я просто слишком долго не хотел это видеть.

Слишком долго называл это дружбой.

Слишком долго убеждал себя, что она для меня как младшая сестра.

Я горько усмехнулся.

Какая нахрен сестра…

Я снова поцеловал её в макушку.

И прошептал едва слышно:

— Дурак ты, Соколов…

Потому что правда была до смешного простой.

Я влюбился в неё.

Не вчера. И даже не месяц назад.

Я, блять, давно в неё влюблён.

Просто понял это только сейчас.

Когда уже слишком поздно притворяться, что всё по-прежнему.

Я посмотрел на её спящее лицо.

И тихо выдохнул:

— Поздно, рыжик…

Потому что дружбы между нами больше не будет.

Не после этого.

Не после того, как я наконец признался самому себе.

Я влюблён. По уши.

​

Я проснулась в тот момент, когда температура, наконец, спала.

Тело всё ещё было тяжёлым, будто меня переехал каток, но всё-таки я чувствовала себя намного лучше, чем утром, когда Соколов ворвался в квартиру, перепуганный до чёртиков.

Я даже невольно улыбнулась, вспоминая его лицо.

Он тогда выглядел так, словно в голове у него уже прокрутились все возможные катастрофы.

Словно он был готов вышибать дверь плечом.

Уже потом, когда я взяла телефон, я увидела десять пропущенных от него.

И двадцать — от мамы.

Мама, конечно, просто волновалась.

А вот Ник…

Он примчался.

Я вспомнила, как меня трясло от температуры. Как меня буквально лихорадило под одеялом.

И как он лежал рядом.

Тихо гладил меня по волосам. Осторожно, будто я была чем-то хрупким.

Будто боялся причинить мне боль.

Я помнила это ощущение.

Помнила, как сквозь полудрёму почувствовала его губы на своей макушке.

Он поцеловал меня. Очень тихо. Очень осторожно. С такой щемящей нежностью, что у меня тогда где-то внутри всё болезненно сжалось.

Он ведь мой друг...

Который вчера поцеловал меня...

А сегодня примчался, потому что волновался.

Я моргнула и посмотрела в потолок.

Когда я проснулась окончательно, Ника рядом уже не было.

Но зато из кухни доносились звуки.

Что-то тихо гремело. Звенела посуда.

И по квартире разливался очень тёплый, домашний запах еды.

Я перекатилась на кровати, чтобы взять телефон с тумбочки.

Разблокировала экран и посмотрела на время и ахнула.

— Ничего себе…

На часах было шесть вечера.

Я проспала почти весь день.

Горло неприятно саднило.

Я потянулась к стакану воды, который стоял на тумбочке, сделала глоток и сразу поморщилась.

Холодная вода только сильнее царапнула горло.

Мне срочно нужен был тёплый чай.

Я осторожно села на кровати.

Голова немного кружилась.

Всё тело ломило, мышцы ныли, словно меня отпинал какой-нибудь боксер.

Я тихо выдохнула и аккуратно встала с постели.

Ноги были ватными.

Я медленно пошла к двери, на всякий случай придерживаясь рукой за стену.

Каждый шаг давался тяжело.

Когда я дошла до кухни, первое, что бросилось мне в глаза — пакет из аптеки на столе.

Я остановилась.

В пакете были лекарства.

Спреи. Таблетки. Пакетики для полоскания.