Никита сходил в аптеку.

И это почему-то тронуло меня больше, чем я ожидала.

Я перевела взгляд на плиту. На ней стояла кастрюля. Из-под крышки поднимался пар.

Я приподняла брови.

— Это что… суп?

Я медленно подошла ближе и заглянула в кастрюлю.

Соколов что…

Готовит мне суп?

Он вообще умеет?

— Как ты себя чувствуешь?

Я вздрогнула.

Голос Никиты раздался прямо позади меня.

Я даже не заметила, как он вышел из ванной.

Он подошёл ближе и почти сразу положил ладонь мне на лоб.

Его ладонь была прохладной.

— Лоб, вроде бы, не горячий, — сказал он, нахмурившись.

— Мне лучше… спасибо, — прошептала я, стараясь говорить тихо, чтобы не напрягать горло. — Горло очень болит.

— Я купил тебе спрей и средство для полоскания, — спокойно ответил он. — Поешь — и начнёшь лечиться. Суп сейчас будет готов.

Он подошёл к плите.

И я буквально зависла, наблюдая за ним.

Никита стоял у плиты и спокойно помешивал суп ложкой.

Потом зачерпнул немного, подул и попробовал на соль.

Я моргнула.

Это была какая-то совершенно сюрреалистическая картина.

Большой, сильный Никита Соколов.

Боксер. Медведь.

Стоит на моей маленькой кухне и готовит обед.

Точнее уже ужин, судя по времени.,

Картина маслом.

Я тихо присела на стул.

Иногда я ловила его взгляды. Они задерживались на мне чуть дольше, чем обычно.

И от этого становилось ещё неуютнее.

Мне хотелось закрыться. Сжаться. Как гусеница, которая прячется в кокон.

Не потому, что он смотрел на меня как-то не так.

Наоборот. Сейчас в его взгляде было спокойствие.

Там не было того огня, того тяжёлого, странного взгляда, который появился вчера перед поцелуем.

Но всё равно…

Я чувствовала, что между нами что-то изменилось.

Даже если мы оба пытались сделать вид, что всё нормально.

Я опустила взгляд на стол.

Ну вот зачем он это сделал?

Зачем всё испортил?

Как долго нам теперь придётся восстанавливать нашу дружбу?

Пока я варилась в своих мыслях, Ник уже выключил плиту.

Он налил суп в тарелку и поставил её передо мной.

Я заглянула внутрь.

Лапша. Морковка. Мелкие кусочки курицы. Немного укропа.

Самый обычный суп.

Но для Ника — это было настоящее достижение.

Я знала, что он не готовит. Вообще. Его максимум — сварить пельмени.

Но сейчас он заморочился. Ради меня.

— Подожди. Пусть остынет, — тихо сказал Ник.

Он протянул руку и заправил прядь моих волос за ухо.

Он делал так сотни раз. Раньше это было привычно. Естественно. Как будто так и должно быть.

Но сейчас… Его пальцы оставили после себя тепло.

Слишком неправильное для дружбы.

Мне было приятно и именно это меня пугало.

Вчерашний поцелуй что-то во мне поменял.

Я вдруг поняла, что Ник может нравиться мне не только как друг.

Но и как мужчина.

Иначе как объяснить, что я тогда ответила на его поцелуй?

Я взяла ложку и осторожно попробовала суп.

Он оказался неожиданно вкусным.

Когда мы поели, Ник быстро помыл посуду.

Потом снова подошёл ко мне и сунул мне под мышку градусник.

Через несколько минут я вытащила его и посмотрела на цифры.

Тридцать семь и восемь.

Температура снова начинала подниматься.

Меня начало знобить и я с удовольствием проглотила таблетку парацетамола.

— Ну и что мне с тобой делать? — тихо выдохнул Ник, нарушая неловкую тишину. — Как я тебя оставлю?

— Тебе завтра на тренировку? — спросила я.

— Нет. Завтра у меня выходной.

Я помолчала секунду, и вдруг выпалила:

— Тогда оставайся у меня.

И тут же замолчала.

Блин. Зачем я это сказала?

Я осторожно подняла глаза на него.

В его взгляде не было растерянности. Скорее наоборот. Будто он и сам уже решил остаться.

— Останусь, — спокойно сказал он. — На столько, на сколько нужно, малыш. Не переживай.

Я кивнула.

Но переживала я совсем не из-за того, что он уйдёт.

Я боялась другого. Что он останется. И что нам придётся говорить.

Обсудить это ужасное чувство неловкости, которое появилось между нами.

И ведь я сама предложила забыть тот поцелуй.

Но вспоминала о нём каждые пять минут.

Ник заварил мне чай с лимоном и сахаром.

Мы пошли в гостиную и включили телевизор.

По нему шла какая-то старая комедия.

Решили оставить её.

Я сидела на диване, укрывшись пледом, и медленно пила горячий чай. Он приятно согревал горло.

Когда кружка опустела, Соколов забрал её из моих рук.

Аккуратно поставил на стол.

Потом вернулся и укутал меня пледом ещё плотнее.

А потом притянул к себе так, как делал это сотни раз раньше.

« К чёрту неловкость », — подумала я.

И просто положила голову ему на грудь.

Ник на секунду замер.

Я почувствовала это по тому, как на мгновение остановилось его дыхание.

И почти сразу — как под моей щекой его сердце вдруг ударило сильнее.

А потом он медленно обнял меня одной рукой.

Осторожно. Словно боялся спугнуть.

И в этот момент мне вдруг стало так хорошо.

Так спокойно. Так уютно рядом с ним

Я не заметила, как вновь задремала.

Телевизор тихо бормотал на фоне. Какие-то герои в фильме спорили, смеялись, попадали в смешные ситуации, а я лежала, прижавшись к Никите, и просто слушала, как бьётся его сердце.

Иногда он осторожно поправлял плед, который всё время сползал с моего плеча.

Иногда тихо проводил ладонью по моим волосам.

Я не знаю, сколько времени прошло.

Наверное, пару часов.

Когда я открыла глаза, за окном уже темнело.