— Может, нам стоит подумать о том, почему ей вообще надо было искать возможность встретиться со своим настоящим отцом? — обозлился я, звонко ударив вилкой о тарелку с завтраком.

Вики и мама ошарашенно уставились на меня.

— Ты обвиняешь Эмму с мамой, но забываешь про отца! Разве нормальный человек может так поступить со своим ребенком? Бросить беременную влюбленную девушку, оставить ее разбираться с последствиями их связи совсем одну? И вообще, мы с ней почти одного возраста, разница в… полгода. — я прикидывал в уме. — Отец встречался с вами обеими одновременно, что ли?

Возникла неловкая пауза. Но, когда мама взяла себя в руки, она произнесла:

— Ты говоришь сейчас о своем покойном отце. И ты не в праве его осуждать! Ты ничего не знаешь.

— Так расскажи нам! Мы имеем право знать! — я испытующе уставился на нее.

— Ты знаешь только то, что должен, — отчеканила мама и встала из-за стола. — Я не хочу, чтобы эта тема еще хоть раз поднималась в нашем доме.

Когда мы остались вдвоем с Вики, я судорожно думал обо всем сказанном, но сестра вдруг прервала мои мысли:

— Предлагаю встретиться с Эммой.

— Она не хочет меня видеть. Я писал ей несколько раз, но она не отвечала.

— Но, может, она ответит мне… — загадочно произнесла сестра и достала телефон. — Только, тс, маме ни слова.

— Ты меня знаешь. А о чем ты хочешь с ней поговорить? — спросил я.

— Хочу услышать ее версию.

— Не боишься разочароваться в своем любимом папочке? — с нажимом на последнем слове спросил я.

— Алекс, да, я его любила, но это не значит, что я не видела его недостатков, — сестра посерьезнела и уткнулась в тарелку.

— Недостатков? Он был с двумя женщинами сразу, а потом, когда обе забеременели, по какому-то принципу выбрал нашу маму. Это не недостаток, это…у меня нет в запасе приличного слова. Не думал, что могу разочароваться в нем еще сильнее.

— Чувствуешь вину перед Эммой за то, что все это могло принадлежать ей, а стало нашим? — тихо задала вопрос сестра.

Да. Я чувствовал вину. Я ничего в этой жизни не добился, кутил напропалую, делал все, что хотел. Да, я и учился много, но все же не настолько, как Эмма. Она упорно стремилась к лучшей жизни, у нее были цели, приоритеты. И одним из немногих ее желаний было узнать своего отца. А он, оказывается, был так близко к ней и никак не шел с ней на контакт. Но еще большую вину я чувствовал за то, что Вайлдеры дважды разбили ей сердце: сначала отец, который бросил ее еще в утробе семнадцать лет назад, а потом я — когда запаниковал и оттолкнул ее. Получается, мы с отцом не такие уж разные…Яблоко от яблони.

Но сестре я ответил:

— Нет, не чувствую. Отец должен был чувствовать вину. А Эмма сильная, она справится со всем.

— Ты, кажется, хорошо ее знаешь, если так уверен в этом.

— Да, возможно, даже слишком хорошо.

Мы немного помолчали, но я решился задать тот вопрос, который давно вертелся на языке.

— Ты помнишь Макэвоя?

— Мистера Мрачная сексуальность? — Вики блаженно улыбнулась, будто что-то там себе вспоминала, та еще актриса.

— Господи, вы все еще зовете его так? — меня явно задевал тот факт, что моей сестре нравился этот тип.

— И не только так. Но тебе не скажу, — она показала мне язык. — Так что с ним?

— Они с Эммой случайно не встречаются? — наконец, выпалил я.

— Алекс, ты в своем уме? — удивилась сестра. — Если ты такого высокого мнения об Эмме, неужели ты думаешь, что она так быстро с кем-то сойдется снова?

Я промолчал, но задумался.

— Он всегда вертелся около нее.

— И продолжает. Насколько я знаю, они друзья.

— Ясно, но… не могла бы ты мне сообщить, если что-то вдруг изменится?

— Алекс, не мое это дело….

— Точно, — отрезал я, понимая ее посыл.

— Но я все же скажу. Теперь ты знаешь, что она твоя сестра. Если между вами остались какие-то чувства, надо постараться забыть о ней. Это неправильно.

— Я знаю, — кивнул я. — Ладно, на чем мы вчера остановились там?..

И мы снова занялись обсуждением текущей работы в клубе. Ни я, ни Вики не имели вообще никакого опыта в подборе персонала, и, слава богу, что мы могли только финально утвердить кандидатов. Наконец мы получили списки кандидатов на свободные должности инструкторов и членов команды “Отвесная скала”. Как полагается в крупном бизнесе для каждого вопроса у отца был доверенный человек в клубе, отец в основном генерировал идеи и принимал важные решения. Но отец вырос в этой стезе, создал бизнес с нуля, пройдя через каждый его этап, а я же был каким-то читером, который сразу оказался на месте генерального директора с огромными полномочиями. Всю свою жизнь я был любителем в альпинизме, никогда не воспринимал это как что-то серьезное, занимался в удовольствие. Знаний в бизнесе у меня вообще не было. И сейчас я должен был в короткие сроки овладеть всеми этими знаниями и принимать дельные решения. Последнее слово было за мной, как и хотел отец. А я просто не мог принимать какое-то решение, не разобравшись детально в каждом вопросе. Вот этим мы и занимались с Вики все это время. Я даже уже привык к тому, что моя младшая сестра поучает меня бизнесу, но, как ни крути, она уделяла этому куда больше времени.

— Мне звонила секретарь, — сказала Вики, вернувшись после телефонного разговора. — Она сказала, что так как завещание было оглашено, нам с тобой нужно подписать кое-какие бумаги, официально вступить в права владения Скалой, так сказать. Она заедет через час, и к этому времени нужно найти все документы по этому списку.

— И где нам это искать? — недоуменно посмотрел на список я.

— Она сказала, что папа предупредил ее, что бумаги будут в сейфе.

— Вообще-то логично, — согласился я. — Но есть идеи насчет пароля?

— Есть парочка, — загадочно ответила Вики.

Примерно четверть часа мы пытались подобрать пароль. У Вики были какие-то свои предположения, потому что я понятия не имел, какую комбинацию выбрал бы отец. Наверное, что-то вроде даты оформления клуба или даты первого покорения Эвереста, того, что действительно было для него важно, но я их не помнил. Вики же скрупулезно попытка за попыткой старалась открыть сейф. Я уже сдался и хотел закончить эту игру, позвонив маме, но вдруг сестра победно вскинула руки:

— Бинго!

— Твоя дата рождения? — честно, тут я бы тоже не удивился, ведь отец любил Вики.

— Нет, — поджала она губы, явно не желая говорить. — Свой день рождения я попробовала одной из первых дат.

— Что же тогда? — с интересом уже спросил я.

— Дата рождения Эммы.

— А ты-то откуда знаешь ее день рождения? — попытался я скрыть удивление.

— Соцсети, брат, соцсети.

Почему я не удивлен. И я вовсе не про интеллектуальные и поисковые способности Вики. Ведь, если человек выбирает твою дату рождения для сейфа с важными и ценными бумагами, это что-то значит? С каждыми такими подробностями отец открывался для меня с другой стороны. Я даже почувствовал тепло при мысли о том, что он все-таки думал об Эмме после всего, что случилось, но, вспомнив его поведение при встрече с ней тогда в клубе, тепло как рукой сняло. Все это не вязалось никак.

— Так-с, — сестра уже вовсю перебирала бумаги.

— Ну-ка стой, не кажется ли тебе… — ехидно произнес я, доставая папку у нее над головой, — что документы с пометкой “Для секретаря” — это то, что нам нужно?

— Да-да, хочу посмотреть, что тут еще есть.

— Давай заканчивай, это неправильно, Вик.

— Мой клуб, имею право.

— Слышь, малявка, — предостерег ее я, хотя губы расплывались в улыбке, такой непосредственной она была в этот момент. — Клуб будет года через три, если постараешься.

— И кое-что я нашла… — она вытащила несколько каких-то конвертов, красиво запечатанных и подписанных. — Алекс, кажется, эти письма… и они адресованы нам.

Я недоуменно смотрел на эти конверты, на которых почерком отца были написаны имена.

— И для Эммы тоже есть, — она вытащила из пачки конверт. — Давай прочитаем?