Алекс тоже был тем еще упрямцем. Он отказался встретиться со мной в воскресенье и явно был задет за живое моим отсутствием на свидани в пятницу. Похоже, этому парню никто никогда не отказывал, и от этой мысли мне стало немного тепло на душе. Пусть я это сделала и не специально, но ему полезно иногда помучиться. И все же не настолько, чтобы сказать ему правду. Это было бы равносильно удару грома в солнечный день: неожиданно и точно не предвещает ничего хорошего — поэтому я решила, что эта история подождет до лучших времен, и, может, когда-нибудь я расскажу правду, если это будет иметь значение.

— Эмма, ты в своем уме? — Джулс полностью была противоположного мнения.

Она, кажется, никогда столько не сомневалась в состоянии моего ума, как за последнее время.

— Любая поступила бы так же, на моем месте.

— Ты поперлась в бар с каким-то взрослым мужиком, которого в глаза не видела. Да еще и никому об этом не сказала! Мы, конечно, в детстве вытворяли всякое с тобой, но всегда делали это вместе, и это было в детстве. По глупости! И мне даже обидно, что ты не предупредила меня. Мало ли что! А тем более, там было, о чем переживать, судя по твоему рассказу.

В детстве мы с Джулс давали полный выход своей фантазии. И, как и многие дети, представляли себя в роли полицейских и детективов, придумывали разные дела, фантазируя, что мы Нэнси Дрю. И даже вели дневник этих выдуманных расследований с описанием всех найденных улик. Спустя годы это все выглядело забавно, но даже сейчас я понимала, что, знай мама половину того, чем мы занимались, она бы это на сто процентов не одобрила. Но тогда нам было весело. А мне сейчас — нет.

— Ты преувеличиваешь, Джулс, — пыталась оправдаться я. — Ты бы не поступила так на моем месте?

— Я бы никогда не оказалась на твоем месте, Эмма, — серьезно заявила она, а это звучало уже обидно. — Этим мы и отличаемся. Я никогда не впутываюсь в неприятности. Я их просто чувствую одним местом, а ты — нет. Даже если будет пахнуть жареным, ты сделаешь вид, что все нормально.

— Но вроде же все обошлось! — уверяла я ее. — Мы спасли Джеймса, в понедельник я поговорю с Алексом и все будет в порядке.

— Ну я на это надеюсь, подруга. Правда. Но подумай, что будет, если Алекс узнает от кого-то об этом?

— От кого, интересно? Надеюсь, ты не собираешься ему рассказать? — накинулась я, глядя на нее с подозрением: Джулс точно не была фанаткой Алекса.

— Я еще хочу пожить на этой земле. Но всякое бывает. А еще, Эм, я очень надеюсь, что твоя мама или бабушка никогда не узнают об этом.

И я тоже надеюсь на это.

Хоть я и обещала поговорить с Алексом, но я не обещала ничего конкретного. И обещание это я сдержала. После его выходки с нападкой на Джеймса в коридоре мой настрой сменился с виноватого на обвинительный. Мы сидели на лавочке в том самом сквере, где должны были встретиться в пятницу. В октябре в Вашингтоне было обычно солнечно, и, хотя солнышко грело, но выйди ты на улицу без куртки или шапки. через пять минут поймешь, что погода тебя нагло обманула. Так же, как я обманывала Алекса. А точнее — недоговаривала. Но я старалась думать, что все это для общего блага. У меня тоже ведь есть своя жизнь. Я еще раз извинилась за отсутствие в пятницу, но почти сразу перешла в наступление, пытаясь прекратить их вечные перепалки.

— Мне кажется, тебе не стоило так нападать на Джеймса сегодня, — мягко начала я.

— Ты его защищаешь? — Алекс сразу был в обороне, и он явно был напряжен.

— Думаю, да. Ты вел себя как придурок, — не знаю, когда я стала такой смелой в отношении него.

Он даже растерялся, но мне хотелось быть в чем-то честной, и я продолжила:

— У каждого из нас бывают непростые периоды, и в эти моменты нам нужна поддержка. Ты же сам знаешь, что иногда ты бываешь уязвим как никогда.

— Да, но это здесь не при чем. Я у тебя уже спрашивал, но спрошу еще раз: что у тебя с ним?

— Я тебе уже говорила и скажу еще раз, — парировала я. — Ничего. Мы хорошие друзья. А что ты ему сказал, что он так вышел из себя?

— Это касается нас двоих, — довольно резко ответил он, и я дернулась. — Что точно тебе могу сказать, так это то, что мне он не нравится. Мне не нравится, как он смотрит на тебя. Не нравится его надменный вид. Не нравится, что он появился из ниоткуда, и я ничего о нем не знаю. И мне не понятно, что вас все еще связывает, ведь мастер-классы закончились.

Он выпалил это разом так, словно это было заготовленная речь. Словно она вертелась в его голове уже очень давно.

— Он мой друг. И я не могу с ним перестать общаться, потому что ты этого хочешь. Мои друзья — это мои друзья. Я никогда не считала правильным запрещать кому-то что-либо делать. Это ограничивает свободу. Да даже если бы ты был моим парнем, я бы все равно тебя не послушала. А так… — я неловко замолчала, побоявшись продолжить.

— Ты о чем? — сразу уточнил Алекс.

— Алекс, статус наших отношений с тобой более неопределенный, чем у меня с Джеймсом. Про нас с ним я четко могу сказать: мы — друзья. А про нас с тобой… — я сделала паузу, — я ничего не могу сказать. Кто я для тебя? Если я очередная девушка, с который ты хочешь переспать на спор и поставить напротив моего имени галочку, я тебя разочарую, — сколько во мне было смелости, оказывается, раз я смогла озвучить свои опасения вслух. — Хоть я и влюблена в тебя уже сто лет, но я так с собой не поступлю. Так кто мы друг для друга?

Кажется, я бью рекорды по честности и переходам в нападение в рамках одного диалога, да еще и с Алексом. Несколько месяцев назад я бы не могла даже представить, что буду сейчас отстаивать свои права перед ним. И спрашивать его, кто мы друг для друга. Несколько месяцев назад мне просто нужен был только он, а остальное было неважно. Я бы сделала все, как он просит. Я так нуждалась в нем, мне он казался спасением, а его любовь — гарантией счастья в этой жизни и решением всех моих проблем. Сейчас же я стала больше думать о себе и понимала, что не готова идти у него на поводу, что, помимо него, у меня были и другие желания в этой жизни. Я столько раз обжигалась, что теперь буду играть по своим правилам.

Алекс молчал. Похоже, мне удалось поставить его в неловкое положение и задуматься о том, может ли он вообще что-то мне предъявлять. Наконец он произнес:

— Я хочу, чтобы ты знала, что я не встречался ни с кем после того, как мы начали общаться.

— Хорошо, мне приятно слышать. Но это не ответ на мой вопрос, Алекс.

Я пыталась не подавать виду, что переживаю из-за того, что он скажет. Ну а как не переживать? От его ответа зависело многое. Становиться его девушкой на побегушках я теперь была не готова. Теперь я знала, что он может быть другим, когда захочет. И теперь просто факта «быть рядом с Алексом» мне было мало. Мне нужен был весь он. Все или ничего.

— Ты мне нравишься, — начал он, а потом неловко рассмеялся. — Не думал, что буду сейчас говорить это здесь и сейчас тебе, это, правда, забавно…

Холодный осенний ветер забрался под куртку, и я неприятно поежилась.

— Кажется, сейчас я намереваюсь врезать тебе, — я серьезно взглянула на него. — Я умею теперь благодаря Джеймсу, ты же знаешь.

Он поморщился при упоминании Джеймса, а в глазах вспыхнула неприязнь.

— Я не хотел обидеть. Просто никогда не был в такой ситуации. Не думал, что буду в слабой позиции в диалоге с тобой. Я вообще, если честно, не думал, что в какой-то момент ты станешь мне интересна. Только не обижайся, пожалуйста, Эмма. И... я все еще не потерял интерес.

Я молчала, потому что это все еще не был ответ на мой вопрос. Мы сидели на лавочке, а я старалась не застучать зубами от холода, потому что короткие юбки в школьной форме придумали те, у кого никогда не бывает холодно. Я — мерзлячка по жизни, и сейчас ноги начнут сами стучать об землю в попытке согреться. Я встала со словами:

— Я замерзаю, сейчас вообще перестану соображать, что ты пытаешься мне сказать.

Алекс тоже встал. Он снял куртку, обмотал ее вокруг моей талии и завязал узел. Я нервно сглотнула.