– Критиковать решения её императорского величества я не могу, – продолжал делиться наболевшим граф, – но, по моему мнению, мы бы прекрасно справились и без чернокнижников.

– Так и есть, – обронил принц, отправляя в рот кусочек оленины в меду.

– Если мне будет дозволено высказаться, ваше высочество, – произнесла мягким голосом йора Эневи, – от нового закона может быть больше вреда, чем пользы. Взять нашего замкового чародея, мэтра Олсельмо. Едва до нас донеслись вести о начале войны, он без раздумий вступил в армию и сейчас, рискуя жизнью, защищает империю. Но когда он узнает о легализации тёмных, он дезертирует и покинет нашу страну, я в этом не сомневаюсь. Потому что не сможет биться плечом к плечу с кровавыми монстрами, для которых жизнь разумного существа всего лишь игрушка. И, боюсь, многие, очень многие другие поступят так же.

– Не могу их в этом винить, – буркнул граф.

– А что насчёт вас, уважаемые мэтры? – преодолев смущение перед высоким гостем, прощебетала юная Кибела. – Близка ли вам позиция мэтра Олсельмо?

– Мне, как тёмному магу, – тонко улыбнулась Лисси, прежде, чем Мерк успел открыть рот, – совсем не близка. Возможность искупить свой грех на службе её императорского величества меня только радует.

В зале установилось гробовая тишина. Стих даже стук столовых приборов. Довольная произведённым эффектом, Лисси отпила немного вина из бокала.

– Ваше высочество, – наконец медленно произнес побледневший йор Астин, – дозволено ли мне будет настаивать, чтобы эта… женщина немедленно покинула мой дом?

– Нет, – принц одарил некромантку яростным взглядом.

– Как будет угодно вашему высочеству, – с трудом выдавил из себя граф.

– Дорогой, – графиня положила ладонь на руку мужа. – Если императрица сочла тёмных достойными искупления, кто мы такие, чтобы с ней спорить?

– Пусть в таком случае ищут своего искупления на поле брани, а не за моим столом, – отрезал тот, избегая глядеть на принца и его колдунов.

– Не сомневайтесь, граф, моя коллега так и поступит, – Мерку надоело играть роль безмолвного манекена. – От себя же добавлю, что любой грешник должен иметь право на шанс загладить свою вину.

– Что, и поддавшийся? – запальчиво спросил сменивший топор на столовый нож графский сын.

Лисси фыркнула.

– Я сказал что-то смешное? – возмутился юноша.

– Напротив, йор, – Мерк незаметно пнул разошедшуюся некромантку ногой под столом. – Вы затронули весьма серьёзную тему. На мой взгляд, если дитя Гаруны начнёт питаться невинными душами, его, разумеется, нужно будет выследить и прикончить, как бешеную собаку. Но если поддавшийся одумается, отринет свой дар и употребит доступные ему силы на пользу обществу, что, собственно, в этом плохого?

– Дитя Гаруны? – удивилась Кибела. – Ни разу не слышала, чтобы пожирателей душ так называли.

– Древнее выражение, практически вышедшее из употребления, – пояснил колдун.

– Но вы, вероятно, застали те времена, когда оно было в ходу? – обратилась к нему графиня. – Простите мне моё женское любопытство, мэтр, но сколько вам лет?

– Так ли это важно? – ушёл от ответа Мерк, представляя себе, как изумилась бы йора Эневи, узнав, что самозваный архимаг много моложе её самой.

– Благодарю за гостеприимство, граф, – принц отодвинул стул и начал медленно подниматься, давая остальным время последовать его примеру, – но нам пора.

– Не пожелаете ли вы пополнить свою свиту моими людьми, ваше высочество? – от прежнего радушия йора Астина и следа не осталось. Было видно, что спрашивает он сугубо из вежливости.

– Нет, – качнул головой Дарин и направился к выходу из зала.

Действительно, к чему лишние политесы, если после того, что учудила Лисси, ещё сильней испоганить отношения с графом уже невозможно?

Прощание вышло скомканым и неловким, что не укрылось ни от приятелей Дарина, ни от Трикс. Когда стены замка остались позади, она ожидаемо полезла к Мерку с расспросами, но тот был далёк от желания удовлетворить её любопытство. Ещё не хватало болтать о случившемся в присутствии принца. Хватит с его высочества и тех переживаний, что он испытал за графским столом. А с Лисси нужно будет поговорить. Раньше она не дразнила Дарина, и Мерку хотелось бы, чтобы так было и впредь. Гордость его высочества и без того уже достаточно уязвлена тем, что он вынужден терпеть общество тёмных, являясь не столько их господином, сколько заложником. Нельзя сказать, чтобы Мерк сочувствовал принцу. Тот был для этого слишком холоден, груб и самовлюблён. Просто колдун не видел смысла заводить врагов там, где этого можно легко избежать. Кто знает, как все обернётся в будущем, и когда опрометчивый поступок отольётся тебе горькими слезами?

– Как бешеную собаку, значит?

А вот и Лисси, легка на помине. Мерк глянул на поравнявшуюся с ним некромантку. Губы её изгибались в насмешливой улыбке.

– Милая, тебе знакомо такое слово, как дипломатия?

– Дипломатия, сострадание, – мечтательно отозвалась она, – какие красивые и, главное, удобные слова, правда?

– Считаешь уместным читать мне мораль? – колдун неожиданно для самого себя начал закипать.

– Всего лишь отвечаю тебе взаимностью, дорогой. Или ты застолбил право поучать других за собой и конкуренции не потерпишь?

Мерк стиснул челюсти. Паршивей всего, что эта стерва была права. Он научился жить со своими грехами и перестал замечать их как истинный тёмный маг…

– И как истинный тёмный маг, ты пытаешься перекроить мир под себя, – внезапно вторгся дух в его ещё не оформившиеся до конца размышления. – Тебя раздражает её жестокость, и ты говоришь ей: «к ноге!». Чего тут стыдиться? Прерогатива приказывать принадлежит сильнейшему, удел остальных – подчиняться.

Волна удивления смыла разгоревшийся было в сердце Мерка гнев. Прежде наставник не раз призывал его прислушиваться к доводам разума, а теперь хочет сделать из него себялюбивого самодура?

– Другого языка она не поймет. В вашем тандеме командовать должен кто-то один и тебе решать кому достанется это право. Это не значит, что ты должен сажать её на короткую цепь, достаточно будет не проявлять признаков слабости.

От чего Брандеф только что и удержал Мерка. Иначе он начал бы огрызаться, а после неизбежно сдался бы под давлением аргументов Лисси и воспоминаний о тех мерзостях, что ему доводилось творить самому. Трудно лепить из себя моральный компас, стоя по колено в дерьме с руками по локоть в крови. Да к тому же глупо.

– Я не пытаюсь изменить тебя, Лисси, – спокойно, даже дружелюбно сказал он, всё ещё ожидавшей ответа тёмной. – Ты и так само совершенство. Но если ты ещё раз устроишь пыточную из моей комнаты или взбесишь его высочество, я вырву душу из твоего прекрасного тела, привяжу к самому крупному и красивому из своих алмазов и подарю его Трикс.

– Так чего ждать? – задорно воскликнула прекрасно слышавшая их красноволосая. – Меркел, ты же эту белобрысую знаешь, она всё равно не уймётся! А у меня как раз день рождения…

– И свой подарок ты уже получила, – Мерк поймал взгляд льдисто-голубых глаз Лиссандры. – На сегодня хватит, а там поглядим.

***

Просторная, но без лишних изысков обставленная гостиная на первый взгляд могла бы показаться пустой. Сторонний наблюдатель, буде ему привелось бы здесь очутиться, не сразу заметил бы четверых утонувших в глубоких креслах разумных, а заметив, скорее всего, решил бы, что они спят. Одетые в просторные синие мантии, каким обычно отдавали предпочтение мэтры, ведущие частную практику, люди сидели неподвижно, как статуи. Объединённые этим общим спокойствием, внешне они разительно отличались друг от друга. Коротко стриженые снежно белые волосы одного из них придавали ему сходство с люменом, контрастируя с моложавым лицом, но не светились, что легко можно было заметить в полумраке гостиной. Другой был сух, морщинист и остронос. Назвать его внешность приятной было бы трудно, особенно в сравнении с сидевшим рядом юношей, на не знавших бритвы щеках которого алел здоровый румянец. Четвёртый, с грубым, обветреным лицом, больше походил на наёмника или бандита с большой дороги, нежели на дипломированного мэтра, что не мешало ему, погрузившись в себя, упражняться в магическом ремесле, подобно остальным чародеям.