Вылакав до последней капли предусмотрительно оставленный на прикроватном столике кувшин пива, чародей немного пришел в себя и начал поспешно собираться в дорогу.
– А деньги? – верно истолковала его телодвижения вольготно устроившаяся в постели шлюха.
Деньги ей подавай! Ещё раз оценив внешние данные своей вчерашней избранницы, Лени пришёл к выводу что это она, по-хоршему, ему доплатить должна. Компенсировать, так сказать, моральный ущерб. К тому же не факт, что он не расплатился с этой красоткой ещё вчера. Ладно, чего из-за одной серебрушки трястись? Большего она уж точно не стоит. Вытащив из вороха сваленных на полу тряпок кошель, и про себя порадовавшись тому, что его пассия не проснулась раньше и не смылась с ним вместе, Лени швырнул на кровать серебряную монету и продолжил сборы. Голова при этом исправно ныла, отзываясь глухой болевой вспышкой на каждое резкое движение. Не выдержав этого издевательства, маг приглушил боль, наплевав на последствия. Ну, будет он какое-то время туповатый и вялый, так что с того? Ему сейчас не экзамены на звание мэтра сдавать предстоит, а в седле трястись. Жаль, нет такого плетения, которое успешно глушило бы похмелье без побочных эффектов. И, скорее всего, никогда не будет. Проблема-то актуальнейшая, но за всё время существования магической науки никто её так и не решил. Удостоверившись в том, что он ничего не забыл, Лени покинул комнату, не прощаясь со шлюхой, сбежал по лестнице в общий зал и вышел во двор, где его ожидали коллеги. Пробурчав что-то вроде пожелания доброго утра и скользнув взглядом по демонстративно глядящей в другую сторону подруге, Лени вскочил в седло подведённой к нему конюхом лошадки, и их маленькая кавалькада выехала на мощёную серым булыжником улицу. По правде сказать, Лени не помнил, как отсюда добраться до нужных им ворот, но от него этого и не требовалось. Впереди всех, уверенно держась в седле, ехал Альтиф, время от времени поворачивая своего коня в нужную сторону, и остальным нужно было всего лишь следовать за ним. Прохожие им на пути почти что не попадались. Магистр Ревел гнал вверенных ему магов с утра и до поздней ночи, так что в путь они всегда отправлялись с восходом солнца. Те же из горожан, кого дела выгнали из дому в такую рань, провожали одетых в дорожные мантии верховых долгими взглядами, в которых читались надежда и вера в силу империи и её главных защитников. Лени даже не нужно было оглядываться, чтобы лишний раз убедиться в этом. Он и сам чувствовал то же самое. Когда до Сегалы докатились вести о нападении Эль, все сперва были в шоке, от самого последнего нищего, чудом избегавшего встречи с работорговцами, и до бургомистра. Никто просто не мог поверить, что у кого-то хватило смелости бросить вызов Людской империи впервые за несколько сотен лет. Потом пришло осознание нависшей над отчизной опасности, ведь это вам не разборки с очередным западным королевством и не какой-нибудь бунт рабов. Об Эль было известно немногое, всё больше сказки да суеверные байки, но все отлично знали, что остроухих много, они сильны, а занимаемая ими территория, если и уступает имперской размерами, то ненамного. На спешно организованные призывные пункты повалили сотни, а затем и тысячи добровольцев. Лени с Алисой пришли одними из первых, не дожидаясь персональных повесток от имперских вербовщиков. Трусливо прятаться, когда родине угрожает опасность, друзья не собирались, а если уж воевать, то лучше вместе, в одной боевой связке. Все одногруппники Алисы, с которыми Лени прежде был почти незнаком, посчитали так же и тоже попали в первую волну добровольцев. Таких, как они, мэтров, обучавшихся в академии для повышения ранга, или же тех, кто попросту бил баклуши, как сам Лени, вербовщики принимали с большой охотой. Другое дело маги, делающие что-то реально полезное, вроде преподавателей или работников Имперского сыска. Этих, при всём желании, со службы поголовно не выдернешь. Однако мобилизация одарённых, объявленная императрицей, вовсе не просто так называлась всеобщей. Под неё подпадали даже мэтры пятой ступени, слабосилки, от услуг которых имперская армия отказалась ещё лет сто пятьдесят назад. Решать боевые задачи наравне с более сильными коллегами они, и впрямь, не могли, зато их было довольно много и в трудный момент от такого подспорья отказываться было бы глупо.
Изначально Лени думал, что всех магов прикрепят к формирующимся в Тигарино частям и уже в их составе перебросят на восток, но всё сложилось иначе. Как бы там ни шли дела у имперских войск на границе, мэтры им нужны были как можно скорее, поэтому всех мобилизованных одарённых по-быстрому собирали в самостоятельные отряды, выделяли им деньги на дорогу и отправляли на сборные пункты в Эстии, откуда их уже централизованно разошлют, куда требуется. В составе группы, доверенной магистру Ревелу, насчитывалось двести семнадцать одарённых, и они уже много дней скакали, не жалея лошадей. Иногда ночевать приходилось в крестьянской избе, а иногда и под открытым небом. Последнее, что заботило командира, это комфорт подчинённых. Да и как иначе, когда каждый день на счету? Чем раньше одарённые насытят воюющие с остроухими части, тем меньше погибнет подданных её императорского величества, причём не только солдат. По мере того, как отряд продвигался на восток, чародеи узнавали всё больше и больше о том, что творят на имперских землях непрошеные гости, и от этих подробностей руки сами собой сжимались в кулаки. Поганые твари истребляли всех на своём пути, не щадя вообще никого, ни стариков, ни детей, ни женщин. Эта невиданная доселе жестокость наглядно давала всем и каждому понять, что враг напал с одной единственной целью – навсегда уничтожить угрозу в лице империи, а может, и вовсе извести всех людей, люров и люменов на корню. Насколько знал Лени, никто и никогда ещё так не воевал. Даже тёмные маги, в древности возглавлявшие некоторые государства, не видели смысла в превращении густонаселённых земель в выжженную пустошь. Какой в этом прок, если захваченная территория не сможет в будущем дать ни налогов, ни жертв для бесчеловечных экспериментов и ритуалов? Однако таинственных Эль подобные вопросы не волновали. Они пришли не захватывать, а разрушать. И лично Лени сделает всё возможное, чтобы не только вышвырнуть выродков с имперских земель, но и дать им испить ту же чашу, что они уготовили сотням тысяч ни в чём не повинных разумных.
За этими невесёлыми мыслями он и не заметил, как их отряд выехал за ворота, чтобы присоединиться к уже выстроившимся в длинную шеренгу всадникам, ночевавшим в других гостиницах и на постоялых дворах и явившихся к месту сбора раньше них. Альтиф, взявший на себя негласное руководство их крохотным подразделением, подъехал к магистру Ревелу и кратко доложил об их прибытии.
– Ещё трое где-то застряли, – услышал Лени недовольный голос командира, – и у нас нет времени их дожидаться. Догонят. Рысью марш!
Последние слова магистр прокричал так, чтобы его было слышно даже в конце шеренги, и, развернув коня, направил его вперёд. Будь его воля, он бы, наверняка, бросил отряд в галоп, и Лени в душе полностью разделял нетерпение командира. К сожалению, лошади такой скачки долго не вынесут, а загнать их до смерти и брести дальше пешком было бы не лучшим решением.
Их компания пристроилась вслед за магистром, прочие тоже не заставили себя ждать.
– Ну, как ты? – неловко поинтересовался Лени, поравнявшись с Алисой.
Девушка сделала вид, что рядом и вовсе никого нет. Как глядела Альтифу в спину, так и глядит. Что ж, ожидаемо. В следующий раз головой думать надо, а не наливаться дешёвым пойлом до потери пульса. Алиса ведь не из вредности дуется, а только оттого, что за него, дурака, беспокоится. Думает, опять взялся за старое. Вздохнув, чародей отвернулся от подруги и начал формировать перед внутренним взором плетение огненного столба, в красках представляя, как тот вырывается из земли, сжигая сразу нескольких остроухих. Скорее бы…
