– Гхм, гхм… Типа, есть один. Вон, лежит. – И он указал на парализованного прихлебалу Медведя.

– А вы ужин сварганить сможете?

– Да чё там делать? – подал голос другой изгой. – Мясо в котёл закинул, треск-корня с солью добавил, и вари, пока не запахнет.

– Значит, ужин на вас. Займитесь. А ты, патлатый, давай за мной.

Некромант с подчинёнными уже успели уйти, и Мерк, не задерживаясь снаружи, вошёл в бывшую берлогу Медведя. Тут было не так просторно, как в общей пещере, зато имелось шесть самых настоящих, пусть и грубо сколоченных кроватей, второй очаг и, что самое главное, две кучи добра, сваленных в противоположных углах пещеры. В той, что поменьше, лежали трофеи, предназначенные для торга с королевскими скупщиками. Камушки всякие, выделанные шкуры… в общем, стандартный набор. В другой – снаряжение. Два лука с хорошим запасом стрел, причём, что странно, не только охотничьих срезней, но и бронебойных, с узкими наконечниками. Может тут какие бронированные чудища водятся? Ещё один котелок, вдобавок к тому, что стоял у общего очага, три рогатины, два спальных мешка, огниво… Даже посуда! Этот Медведь, похоже, на всю голову был отбитый. Как его раньше не скинули? Хотя ясно, как. Маги ведь жили в одной с ним пещере и пользовались тем же комфортом, а против молнии с ножом не попрёшь, даже если очень захочется. Беглым осмотром бандитской казны тёмный остался доволен. Могло быть и лучше, но для начала этого более, чем достаточно. Так, а где женщины? А, вот где. Недалеко от входа в полу начиналась глубокая щель, у самой стены расширявшаяся настолько, что, при желании, в неё можно было спуститься. А вот подняться, никак. Потому что проход закрывала дощатая крышка, на которую сверху для верности кто-то уложил тяжеленный валун.

– Слышь, патлатый, вы как с бабами обращались?

– Типа, никак, – досадливо поморщился бандюган. – Медведь их сразу к рукам прибирал. И, как на грех, вечно они его корешу попадались. Нам даже помацать на перепало.

– Что ж не сбежали в другую шайку от такой жизни?

– А у других та же тема. Бабы тут, типа, дороже золота. Разве что в награду дадут, и то ненадолго.

Мерк сам не знал почему, но слова нового подчинённого вызывали в его душе глухой гнев. Может, от того, что он терпеть не мог рабства, с тех самых пор, как оказался в гостях у Джереми, а может и потому, что только сейчас до него дошло, в какое паскудное место он затащил Хаши. Нет, для неё это, в любом случае, лучший выход, но всё же… Нельзя сказать, чтобы он питал к люре какие-то тонкие чувства. Его к ней просто тянуло, и представить себе Хаши в руках насильника… Р-р-р, моё! Не отдам!

– Уже на втором примере убеждаюсь, что смерть меняет разумных. Раньше ты таким не был.

– Просто адаптируюсь к здешним диким условиям.

– Да уж, с этим у тебя проблем не возникло. Сколько усилий, чтобы вылепить из полуграмотного слуги приличного человека, и всё впустую… 

– Это оттого, что ты человека лепил, а не люмена.

– Возможно, – фыркнул наставник. – Отомри уже. Твоего патлатого сейчас удар хватит. 

Изгой действительно глядел на застывшего колдуна с выражением суеверного ужаса, никак не вязавшимся с прежним его поведением.

– Чего?! – рыкнул на него Мерк.

– Вы, мэтр, только что, это… призраков видели?

– Что ты несёшь?

– Мне, типа, батя, в своё время, рассказывал…

– Это я думал, – тёмный не стал дослушивать его бредни. – Советую тоже как-нибудь на досуге попробовать.

Отвернувшись от не нашедшего что ответить патлатого, он приблизился к люку и, напитав руку магией из источника, легко откатил камень в сторону. Сдвинул крышку и заглянул в ныряющий под стену проход. В ответ на него со смесью надежды, страха и чего-то ещё непонятного, поглядела девчонка-люмен. Лет пятнадцать, не больше. Худая, прямо, как Кость, с коротким ёжиком ярко-красных волос и в уже сто раз виденной им арестантской робе. За спиной её маячили ещё две фигуры. Как оказалось, места в своеобразном подполе было навалом.

– Вылезайте! – бросил колдун, прерывая затянувшееся молчание, и отошёл в сторону.

Несколько секунд, и вот все три пленницы стоят перед ним. Но голоса не подают. Наверняка, Медведь их неплохо выдрессировал. Компания разношёрстная. Вторая баба – широкоплечая мускулистая дылда с лицом, словно бы вытесанным из камня. Причём человек. Третья – вполне себе симпатичная, хоть и немного потасканная, женщина-люмен лет тридцати.

– Значит, так, – Мерку надоело стоять, и он уселся на одну из кроватей. – Я спрашиваю, вы отвечаете. По очереди и правдиво. За что сослали?

– Мокруха, – ухнула дылда, вполне отвечавшим её внешности глухим басом.

– А поподробнее?

– Не помню, дело по пьяни было.

М-да, тут всё ясно и без детектора.

– А тебя за что?

Женщина неловко потупилась, не решаясь ответить, и в разговор встряла красноволосая:

– За поджог. У неё соперница мужика увела, она и спалила их. И с ними полквартала в придачу!

– Да… – голос у поджигательницы был абсолютно бесцветным, особенно на фоне сипловато-писклявой девчонки.

– Сказано же, по очереди! – одёрнул ту чародей. – Ну, а тебя за что?

– За убийство, – бодро отрапортовала она. – С особой жестокостью, – и заговорщицки взглянула на Мерка, будто пытаясь понять, осознаёт ли он, что это значит.

– Детали давай.

– Был у меня приятель, Болек, – затараторила девчонка. – Как-то раз мы пошли с ним в сгоревший дом, поискать духов всяких или, там, нечисть. И вдруг он ко мне полез приставать. Тянул руки, лобзать пытался… А я взяла большую острую щепку и в глаз его ткнула!

– За такое не ссылают в долину.

– Ты её больше слушай, – хохотнула мускулистая. – Мне она затирала, что вскрыла брюхо своему дядюшке, который по пьяни зарубил её тётушку!

– А ты не встревай! – возмутилась красноволосая. – Он же сказал по очереди!

– Слушай сюда! – рявкнул тёмный, набрасывая на девчонку детектор лжи. – Я маг, и легко ложь учую. Говори прямо, за что тебя сюда сплавили?

– Много за что, – пожала та плечиками. – Как-то раз я залезла на башню и столкнула оттуда стражника. Внизу был железный забор с пиками, и он нанизался на них, прямо, как рыба на вертел!

– Да ну? – Мерк постарался скрыть охватившую его растерянность. – А про дядю, что скажешь?

– Да там ничего интересного не было. Он пьяный был и совсем не сопротивлялся, когда я его резала столовым ножом.

Чудеса! Эта пигалица, очевидно, врала, но детектор, по какой-то причине, не реагировал.

– Я не псионик, но сразу видно, что у девочки не все дома. Видишь, одни мозговые центры напряжены, а другие, напротив, на грани полной дисфункции.

– Да я по глазам вижу, что она нездорова. Но разве это мешает детектору?

– В редких случаях такой побочный эффект возможен, но думаю, здесь всё куда более прозаично. Она просто искренне верит в то, что несёт. И тут уж чары бессильны.

– Понял. И что же с ней, с такой, делать?

– О, значит теперь тебе нужен совет? Взвалить на себя ораву преступников было твоей идеей. Вот и страдай.

– Да ладно тебе!

– Я бы её прибил, чтоб не мучилась. И других не мучила.

– Девчонку? Вот так просто?

– А что, ты видишь здесь дома скорби? Что бы эта птичка ни натворила, в долину её отправили не за красивые глазки.

Наставник, как обычно, был прав, вот только у Мерка не было никакого желания убивать женщин. По крайней мере, без острой необходимости. Но что тогда делать-то? Вот тебе и задачка на ровном месте.

– Скажи, это ты Медведя убил? – красноволосой наскучило молча стоять, и она снова подала голос. – Мы слышали, но только не всё.

– Я, я… Слушай, положим, теперь ты свободна. Чем заниматься будешь?

– Возьму нож и пойду к Медведю.

– Он мёртв.

– Ну и что? Говорят, души мёртвых какое-то время летают рядом с телами. Я сними всегда разговариваю.

– Напрасно. Поверь мне, им в это время не до тебя.