– Вяжите его! Не бейте, вяжите! – надрывался сержант, и чудище, видимо раззадоренное его воплями, рвануло к отряду серией коротких прыжков. Бессильно опал силовой аркан, брошенный Лени, тварь перемещалась слишком резко и хаотично. И вот уже она сбивает с ног Лейтона и начинает молотить передними лапами, пытаясь вскрыть окружающую его магическую оболочку. В этот момент Милани пришла в себя и смела монстра в сторону воздушным тараном. Тот невероятно изящно сгруппировался в воздухе и приземлился на все шесть лап. На какой-то миг его взгляд вперился в глаза девушки, а затем чудище бросилось вперёд, уходя из-под очередного аркана. Всё, что Милани успела сделать при виде несущегося к ней смертоносного лезвия, это бросить ещё один таран и максимально укрепить защиту. Удар – и девушку сметает в сторону, впечатывая в растущее в нескольких шагах дерево. Отчаянно кричит Алиса, а монстр попадается в силовую сеть, сплетённую Калебом, и судорожно бьётся в ней, пытаясь разорвать путы, прижавшие его к земле.

– Хвост! Вяжите хвост, Шил вас раздери! – сержант уже на ногах и снова раздаёт команды.

И верно, когтистые лапы твари бессильно царапают силовые жгуты, вырывая комья земли с травой, а вот костяное лезвие на кончике хвоста уже успело изрядно продырявить плетение Калеба. Лени, наконец, попадает очередным арканом, а затем ещё одним, и третьим, намертво фиксируя смертоносный хвост. Поняв, что сопротивление бесполезно, тварюга моментально замирает, экономя силы. Лишь обтянутые серой чешуёй бока тяжело вздымаются, а холодные глаза обшаривают людей, будто пытаясь подловить на малейшей оплошности.

– Мила! – Алиса несётся к дереву, под которым безжизненным кулём распласталась подруга. – Только не умирай! Я же себе этого не прощу! Ну же!

Несколько пощёчин, и Милани слабо застонав приоткрывает глаза.

– Жива! – и Алиса целует её. Крепко так целует, в губы. Сзади зашипел Лени, рванувшийся было вслед за Алисой. Калеб, колдовавший над рукой Хорна, что-то недовольно пробурчал, а один из бойцов присвистнул.

– Заткнись! – вызверился на него Лени. – Или плетей захотел?!

Вряд ли поведение солдата можно было расценить, как оскорбление старшего по званию, но спорить с мэтром он всё же не решился. Алиса явно не собиралась от неё отрываться, поэтому Милани пришлось протестующе замычать. Только после этого она смогла сесть и оценить обстановку. Скованный магической сетью гидлиз лежал на земле. Здоровая же зверюга! В длину, наверное, шагов десять, в основном за счёт длиннющего хвоста, кончиком которого она и снесла сперва голову безымянного проводника, а затем руку Хорна. Больше потерь в отряде нет, отделались лёгкими ушибами. Ну, и сержант изгваздал мундир по самое не могу. Тварь его чуть в землю не вколотила. Хорошо, что сама Милани успела укрепить щит достаточно, чтобы он полностью смог отразить удар хвоста, прежде чем распался, и хорошо, что удар этот пришёлся именно по ней. Тот же Калеб вряд ли смог бы выставить такой сложный щит. Могли бы и вовсе без потерь обойтись, если бы не дурацкий приказ экономить силы. Как будто от пары лишних поисковых сетей у них бы резерв истощился. Правда, стоит отдать командиру должное, в остальном он был на высоте.

– Ну, ничего себе тварюга! – поняв, что хищник надёжно скован, Моки подобрался поближе и начал нарезать круги вокруг гидлиза время от времени восхищённо цокая языком. – И что мы теперь с ней делать будем?

– Сторожить, – отозвался сержант, вытирая лицо от грязи и пота. – Ты и займёшься. Да не пугайся так, не в одиночку. С тобой останутся ещё пять парней и двое мэтров. Он кивнул в сторону Лени и Калеба. Ребята, поняв, что с подругой всё в порядке, тоже подошли поближе, чтобы получше разглядеть свой трофей.

– И долго нам этого красавца охранять?

– Вряд ли больше недели. Потом за ним приедут.

– Это если с Сегалы блокаду снимут, – поморщился боец.

– Снимут. А не снимут, так для имперского юстициара сделают исключение.

Наверняка сделают. Гидлизы вообще удивительные животные. Эти хищные шестилапые рептилии-долгожители когда-то встречались по всему Акронису, но те времена давно прошли. Благодаря представителям разумных рас, истреблявшим гидлизов без всякой меры ради чешуйчатых шкур, отражавших многие магические воздействия, и костяных наростов на кончике хвоста, способных разрушать плетения при непосредственном контакте, сейчас их остались считанные единицы. Этому способствовали и повадки хищников. Поскольку естественных врагов у гидлизов практически не было, они вели себя крайне агрессивно и самоуверенно, нападая даже на небольшие отряды, вольно или невольно зашедшие на их территорию. Добавить к этому ещё и то, что ящеры крайне редко размножались, откладывая по яйцу где-то раз в десять лет, и остаётся только удивляться, как этот вид вообще не исчез с лица Эквилиума. Долгое время об этом вообще никто не задумывался, но лет сто пятьдесят назад члены Имперской географической академии почти на коленях вымолили у отца нынешнего императора особый эдикт, которым охота на гидлизов на территории империи запрещалась под страхом смертной казни, а всех найденных зверей предписывалось свозить в специально созданные для этого заповедники, охрана которых защищала гидлизов от разумных, а разумных от гидлизов. А раз был издан эдикт, в дело вступили имперские юстициары, задачей которых было исполнение особых распоряжений императора. К «особым» относились те, что не вписывались в рамки ни одной из уже существующих отраслей имперского права. Так что скоро их чешуйчатого приятеля заберут отсюда, и увезут в более подходящее для него место. Всё же обучение в Сегальской магической академии не прошло даром, тем более, что естествознание всегда было одной из любимых дисциплин Милани.

– Мы вам оставим свои припасы. Если не хватит, в деревню отправишь пару парней, притащат сколько нужно, – продолжал Лейтон инструктировать Моки. – Заодно в овраге там разберитесь. Наших похороните, и вообще обшарьте всё как следует.

– Понял. Сделаем всё в лучшем виде.

– Думаю, вам ничего объяснять не надо? – сержант уже обращался к Лени и Калебу. – Дежурите по очереди, поддерживая сеть, и не даёте этому красавцу сбежать.

Ребята закивали, а Моки вдруг о чём-то задумался и, наконец, несмело обратился к командиру:

– Господин сержант…

– Чего ещё?

– А как нам его кормить, ну и … поить там. Он с голоду за неделю не сдохнет?

– С этим разберёмся, – внезапно встрял Калеб. – Какую-нибудь дичь подобьёте, а мы ему её арканом в пасть запихаем. А с водой… Надо будет ведро из Малиновки приволочь, и так же арканом к морде подносить.

– И то верно, – обрадовался солдат. – Ручей тут поблизости наверняка есть. Недаром же ты здесь поселился, а чешуйчатый?

И он весело подмигнул гидлизу, как старому приятелю.

– Эй, эта тварюга мне руку почти по плечо оторвала, а ты с ним тетешкаешся! – Хорн тяжело дышал. Боль уже отступила, приглушенная магией Калеба, а вот желание расквитаться с обидчиком никуда не делось.

– К тебе бы в дом полезли, тоже бы защищался.

Похоже, между этими двумя давно пробежала кошка, и никаких сожалений из-за ранения товарища Моки не испытывал.

– Всё, кончайте болтовню, мы уходим, – махнул рукой Лейтон. – Чем скорее вернёмся в лагерь, тем лучше.

Наскоро попрощавшись с друзьями, Милани и Алиса последовали за командиром и теми бойцами, которых он решил взять с собой. На Алису парни глядели без особого дружелюбия. Всё-таки ревность – страшная штука. Но их можно было понять, Милани и сама была не в восторге от поведения подруги. Нет, как-то раз та уже лезла к ней целоваться, когда они отмечали окончание первого учебного года, но тогда они были пьяны, и наутро Милани объяснила подруге насколько та была неправа. У них в компании вообще завязались очень занятные отношения. Алиса, которую с самого зачисления поселили с ней в одну комнату, имела довольно специфичные вкусы, и скоро воспылала к соседке несестринской любовью. Причём было подозрение, что любовь эта держится на одном упрямстве, тем более, что Милани точно знала, что за время их учёбы Алиса подыскала себе как минимум пару студенток со схожими предпочтениями и иногда весело проводила с ними время. С Калебом и Лени девчонки познакомились в первый же день учёбы, и последнему голубоглазая белокожая блондинка запала в душу настолько, что он до сих пор не оставлял надежды наставить подругу на путь истинный. Но без особого фанатизма – подружек у Лени хватало. А вот Калеб в Милани втрескался по уши, и больше ни на кого даже не смотрел. Порой девушке становилось очень его жалко, тем более, что товарищем Калеб был отменным, и она любила его, но только как друга. Да и вообще Милани считала глупым смешивать отношения с дружбой, благо достойных ухажёров в Сегале было хоть отбавляй. Интереснее всего было то, что все эти любовные перипетии не мешали им оставаться хорошими друзьями. Правда, в первый год случалось всякое, но потом их отношения как-то устаканились, никто никого не преследовал и не пожирал взглядом, зато каждый готов был кому угодно глотку порвать за товарищей.