Встречные женщины провожали незнакомца заинтересованными взглядами, а двое ребятишек и вовсе увязались следом. Пройдя несколько домов, Мерк увидел первого мужчину – средних лет крестьянина в серой рубахе и штанах, лепившего кувшин на гончарном круге. Многие работяги летом предпочитали откладывать некоторые дела на вечер, а в самую горячую пору отдыхать, и этот не был исключением. Интерес к нему Мерк проявил по одной единственной причине – он хотел узнать, где искать старосту, а с детьми и женщинами незнакомому мужчине заговаривать было не принято. Случай с Хокелом не в счёт, ситуация другая.

– Уважаемый, не подскажете, где мне найти старосту?

Некоторое время мужик подозрительно осматривал незнакомца, затем, видимо сочтя того достойным ответа степенно проговорил:

– Щас он, стал быть, на дворе своём обретается.

С этими словами он вернулся к работе. С сельским мужичьём Мерк сталкивался не в первый раз, а потому терпеливо переспросил:

– А где двор-то старосты не подскажешь, мил человек?

Процедура пристального осмотра повторилась.

– Прямо по улице пойдёшь, потом налево свернёшь, там здоровый такой домина с зелёными ставнями, не пропустишь.

Удовлетворившись ответом, парень пошёл дальше. Нужный дом найти оказалось нетрудно, ставни действительно были приметные, выкрашенные в ярко-зелёный цвет, и даже на вид прочные, такие только тараном выбивать. Мерк отворил добротную калитку и, миновав двор, по которому бесцельно бродило несколько куриц, постучал в дубовую, окованную металлом, дверь. Местный староста не экономил на том, чтобы превратить свой дом в маленькую крепость. Дождавшись невнятного отклика, юноша вошёл внутрь. Комната, в которую он попал, выглядела необычно – небольшая квадратная коробка, со столом и парой стульев. В противоположной стене была ещё одна дверь, видимо ведущая в жилую часть дома.

– Да у местного головы мания величия, – не удержался Брандеф. – Приёмная есть, интересно, а секретаря он себе завёл? 

Секретаря всё же не было, за столом сидел сам хозяин. Это было понятно по солидному виду и дорогому по деревенским меркам кафтану. Он вопросительно уставился на незнакомца и чуть приподнял левую бровь.

– Здравы будьте, уважаемый. Нет ли в вашей деревне работы какой для батрака?

– Это ты, стал быть батрак? – спросил тот, подозрительно прищурившись. – Ты уж прости, незнакомец, но выглядишь ты бродяга бродягой. Честного труда, небось не пробовал ни разу.

– Вы, уважаемый по одёжке не судите, я работяга простой, только вот не свезло мне, горя хлебнул.

– Ладно, садись да рассказывай, откуда взялся такой? И почему сюда батрачить пришёл, аль своего двора нет?

– Да был двор-то, – начал сочинять Мерк, устраиваясь на стуле. – Сам я на хуторе родился. Жили семьёй небольшой, да беда приключилась – как-то ночью пожар начался. Один я из избы выскочил, остальные угорели там насовсем. Из всей родни у меня дядя остался, он в Сегале живёт, дело у него там. Кое-как добрался я до него, но он всё по торговым делам, и батрак ему был, что люмену факел. Так что дядька меня просто сбагрил в услужение к йору одному. Зовут его Некер лен Крес, – тут Мерк не врал, у его первого патрона графа лен Крес действительно был дальний родственник в Сегале, а любая ложь смотрится убедительнее, если в ней есть хоть толика правды.

По глазам старосты было видно, что в байки пришлого бродяги он не шибко-то верит, но со двора пока не погнал, выходит, отчаиваться рано.

– Вот только йор этот скотиной лютой оказался. Слуг своих в чёрном теле держал, сёк за любую провинность, будто рабов, а на ночь запирал, чтоб не сбежали. Натерпелся я в его доме такого, что не всякому врагу пожелаешь, – с этими словами Мерк встал со стула, скинул рубаху и повернулся спиной к старосте. Посмотреть там было на что. Регенерация регенерацией, но шрамы от ударов плети так просто не рассасываются. Сейчас это сыграло парню на руку, клейма раба или негатора на нём не было, а, значит, рабом он не являлся. Нет, конечно, любой йор имеет право высечь простолюдина за серьёзную провинность, но и свободный слуга вправе, при желании, от такого господина уйти.

– В общем, убёг я, как только случай представился, – продолжил Мерк, одеваясь и возвращаясь на место. К дядьке по второму разу идти не особо хотелось, так что решил поискать счастья по сёлам да хуторам. Вот только с виду я бродяга-бродягой, это вы, уважаемый, верно подметили. А такому на тракте одна дорога – в рабы. Как сбежал, времени выбирать, куда идти не было, рванул к ближайшим воротам. А там лес незнакомый, то да сё, так и скитался я две недели по буреломам, ел, что Роша пошлёт, и думал уже, что пропаду вовсе, и тут на Хокела выбрел.

– На Хокела? – удивился староста. – Это где ж ты мальчишку нашёл-то?

– Да на дереве же. Залез туда по дури, подружки подначили, все беды от баб. А я за ним слазил, да вниз спустил. Он меня сюда и отвёл. Ну, думаю, сами боги надо мной смилостивились. Сразу к вам пошёл, – договорив, Мерк перевёл дух и в свою очередь выжидающе посмотрел на старосту.

– Дела… – протянул тот, продолжая ощупывать парня взглядом. – Ежели не в батраки, так в сказители точно сгодишься. Вон и сума у тебя уже есть, только по миру ходить, да подаяние собирать. Кстати, откуда? – теперь он пристально смотрел прямо в глаза Мерка.

– Украл, – не отводя взгляда, твёрдо произнёс он. – У Некера лен Крес украл. Я у него за одну похлёбку горбатился.

Он уже чувствовал, что убедить местного голову не получится, впрочем, Мерк его понимал. В округе Шил знает, что творится, патрули повсюду, каких-то тёмных ловят, и тут выходит незнакомец из леса и просит под боком у себя пристроить.

В этот момент входная дверь распахнулась и в комнату вошла та самая женщина в сарафане, мать Хокела.

– А, ты здесь, – улыбнулась она Мерку, – я уже не знала, где искать-то тебя.

– Полька, тебя стучать не учили? – поморщился староста. – Чай не в хлев пожаловала.

– Прости, Ливор. С ног уже сбилась, покуда героя этого искала. Представляешь, он моего паршивца в лесу с дерева снял. Тот чуть не на тридцать локтей залез!

– Да он вообще парень бойкий, – прищурился Ливор. – То Хокела с ветки снял, то вот ко мне пришёл в батраки проситься.

– Неужто?! – всплеснула руками женщина. – Дак давай его мне! Мне мужик в хозяйстве до зарезу нужен. Крышу бы переложить, протекает. Да ставни поправить, да забор покосился. А стоит мне делом заняться, как паршивец мелкий то в лес убежит, то в речку свалится!

– Так-то оно так, – протянул староста. – А, впрочем, – он махнул рукой, – бери его. Думаю, вы обо всём и сами договоритесь.

Мерк вскочил со стула, не веря своей удаче. Он уже смирился с мыслью, что завтра ему вновь придётся слоняться по лесу, бегая от патрулей и считая каждую корку хлеба. И это ещё, если ушлый староста не доложит о нём кому надо. А тут кто его искать будет? Крестьянин – он крестьянин и есть. Полька уже вышла из дома и Мерк направился было за ней, но на пороге его окликнул Ливор:

– Слышь, парень, тут в дне пути лагерь солдатский. По всему лесу солдаты рыщут. Вздумаешь чего учудить, далеко тебе уйти не дадут, понял?

И снова Мерку пришлось играть с ним в гляделки. Нет, может, мужик он и со странностями, но человек хваткий. Недаром его старостой выбрали.

– Я понял, Ливор, – произнёс Мерк очень серьёзно.

– А раз понял, так иди, – махнул тот рукой. – Добрые люди в этот час уже спать ложатся. А ты всё на пороге стоишь.

Парень кивнул и отправился следом за Полькой.

* * *

Грандиозный бал оставил принца равнодушным. Он уже не раз и не два видел подобное. Может, сегодня народу побольше, и залы украшены попышнее, а в остальном всё одно и то же. Вот на улицах сейчас должно быть бурлило настоящее веселье. Народные гулянья, бесплатная выпивка, артисты на любой вкус, творения магов-иллюзионистов. Шум, гам, танцы до упаду и рукоплескания. Правда, здесь тоже было чем заняться: благородные йоры собирались в небольшие компании и что-то обсуждали, почтенные матроны присматривали достойную партию для своих чад, элегантные пары кружились в медленном танце под звуки оркестра. Ни одно из этих занятий Дарину не подходило, друзей или хотя бы приятелей среди придворных у него не водилось, чадами принц обзавестись не успел, а танцы ему давно надоели. Поэтому он просто стоял, прислонившись к стене, и разглядывал многочисленных участников сегодняшнего торжества. Вернее, участниц. В моде сейчас были лёгкие струящиеся платья с пышными рукавами и квадратным вырезом. С точки зрения Дарина вполне неплохой наряд, всяко лучше той гротескной жути, которую носили лет этак пятьсот назад. В плане причёсок дам не ограничивало ничто, кроме их собственной фантазии и мастерства парикмахеров. Искусно завитые локоны, украшенные цветами и лентами, спускались на хрупкие плечи, в причудливом переплетении кос сверкали драгоценные камни, рай для живописца, да и только. Время от времени принц ловил на себе нескромные взгляды, в них читалось любопытство, отвращение и даже презрение. Благородных йоров можно было понять, весть о смерти Заяны вихрем прокатилась по двору, дав новый повод для досужих сплетен и домыслов. Ему оставалось стиснуть зубы и терпеть, винить в произошедшем кроме себя было некого. Давно нужно было позаботиться о том, чтобы эту дуру отослали подальше от двора. Их отношения не заладились почти сразу, едва они сошлись чуть меньше года назад.Заяна оказалась капризной истеричкой, хотя поначалу вовсе не производила такого впечатления. Ещё одна головная боль в нагрузку ко всем прочим ему была и даром не нужна, так что принц просто указал девушке на дверь. Та напоследок закатила скандал и разбила кувшин, и с тех пор при встрече в коридорах дворца норовила пристать с жалобами и обвинениями. Встречи эти случались крайне редко, потому у него и не дошли руки избавиться от девчонки, дел и без того хватало. И вот к чему это привело. С роднёй убитой Дарин разобрался сам, хватило официальных извинений, ну и разумеется, кое-какой компенсации, как финансовой, так и в виде пары должностей при дворе. Мамочка Заяны, кажется, была в полном восторге от такого исхода, а вот отец смотрел на принца волком. Что-то в последнее время в стане его врагов народу только прибывает.