Каин поднимается с колена и протягивает мне руку, помогая подняться. Мы выходим из комнаты, крепко держась за руки. Впереди уже ждет зал совета, и мы идем туда вместе, плечом к плечу, готовые встретить все, что нас там ждет.

***

Когда мы приближаемся к высоким двустворчатым дверям зала совета, стражники молча распахивают их перед нами. Я делаю глубокий вдох, входя внутрь вместе с Каином, крепче сжимая его ладонь. Знакомый просторный зал открывается перед нами. Высокий потолок украшен резными драконами дома Эрданов, которые парят в полумраке, раскинув крылья. В центре стоит длинный массивный стол, за которым уже собрались все в ожидании нас.

Валден стоит у стола, перебирая бумаги и хмурясь над ними. Рядом расположилась Рояна, выпрямив спину и сжав губы в тонкую линию. Теоден стоит у окна, скрестив руки на груди, а в углу, в стороне, молча наблюдает Ривен, прислонившись плечом к стене. Алерик сидит ближе к середине стола, сложив руки на груди и глядя на нас с привычной настороженностью. Нейвард занимает место напротив, с тем же строгим выражением лица, не отрываясь от своих записей. Несколько других лордов и советников заполняют оставшиеся стулья, переговариваясь вполголоса. Эрис среди них нет. Теоден тайно отправил ее в тихий городок у самого края леса, где у него стоит небольшой дом. Там за ней присматривают верные люди, держа подальше от всей этой военной суеты и постоянной угрозы, которую несет Мирель.

Каин ведет меня к столу, помогает мне сесть, а потом садится сам, все еще держа мою ладонь под столом. Он выпрямляет спину, лицо становится строгим и королевским, но в глазах, когда он бросает на меня короткий взгляд, все еще теплится та самая нежность.

— Начнем, — Валден убирает бумаги в сторону и опускается на свой стул. — Вопрос о власти закрывается сегодня и окончательно. Для начала следует обсудить, чтобы ни у кого не осталось вопросов о произошедшем с Каином Эрданом и Теоденом Остраном. Слишком много слухов ходит по дворцу и по городу. Людям нужно объяснение.

— Теоден Остран не действовал против короны, — отвечает Каин, глядя на брата. — Он принял регентство в трудное время, когда считал меня погибшим, и держал государство в своих руках, как мог. Казнь, которая едва не состоялась, была ошибкой, и я не оставлю это без внимания.

— Совет хочет ясности, — подтянутый мужчина с медными волосами, часть которых убрана в очень тонкую косичку, переводит взгляд на Каина. Его светлые глаза смотрят цепко и холодно. — Что послужило причиной того, что Теоден Остран был объявлен изменником? Почему решение о казни было вынесено, а теперь признается недействительным?

Каин смотрит на него спокойно.

— Потому что оно было вынесено мной в состоянии, которое уже само по себе делает ту казнь политически и нравственно неприемлемой.

— О каком состоянии вы говорите, Ваше Величество? Совет должен понимать, что именно делает приговор недействительным, — вмешивается в разговор женщина с ровной светлой стрижкой до плеч. Она слегка подается вперед, опираясь локтями о стол, и смотрит на Каина внимательно, прищурив глаза.

— О состоянии, в котором человек перестает быть полностью хозяином собственных решений, Лисария. Мной управляли извне.

По залу проходит резкий шорох. Лисария замирает, приподняв брови, явно переваривая услышанное. Валден хмурится, переглядываясь с Нейвардом. Теоден у окна коротко выдыхает, а Ривен в углу выпрямляется, скрестив руки на груди.

— Вы хотите сказать, что на вас было оказано воздействие?

— Да.

— Эридой? — спрашивает колючий голос из другого конца зала.

— Да. Эридой.

И именно в этот момент большинство взглядов, будто ведомых одной и той же мыслью, резко поворачиваются ко мне.

Каин замечает это мгновенно.

— И прежде чем кто-то в этом зале сделает поспешный вывод, — произносит он уже жестче, — Селина Эйвен не имеет к этому никакого отношения.

Валден резко поворачивается ко мне и замирает, прищуриваясь. Он смотрит на меня, перебирая в памяти то самое лицо, которое стояло здесь больше года назад и только теперь узнает в нем меня.

— Селина Эйвен? — переспрашивает он с явным удивлением. — Не та ли это Селина Эйвен, которая по приказу своего Верховного обезмолвила нашего прежнего короля Родена? Та, которую вы сами, Ваше Величество, заперли в темнице, где она должна была умереть от ледяного голода за убийство вашего отца?

— Да, это она, — невозмутимо отвечает Каин. — А еще это та эрида, которая встала против своего народа, когда Терион шел на Веларрон. Она предала своего Верховного, пошла против собственных сородичей, рисковала жизнью и помогала нам в войне, в которой у нее было куда больше причин ненавидеть этот город, чем защищать его.

По залу прокатывается резкий шум. Несколько советников переглядываются, и я начинаю отчетливо слышать их приглушенные, полные возмущения переговоры.

— Возмутительно… — шипит один лорд, наклоняясь к соседу. — Эрида за королевским столом!

— Как он может делать ее своей невестой? — доносится слева, голос дрожит от негодования.

— Эрида… — повторяет кто-то третий, почти выплевывая слово. — После всего, что они натворили с нашими людьми…

— Довольно! — жесткий голос Каина мгновенно перекрывает весь гул в зале и все разговоры обрываются на полуслове.

Каин медленно поднимается из-за стола, не выпуская моей ладони до последнего, а потом кладет обе руки на столешницу, слегка подавшись вперед. Его взгляд спокойно проходит по лицам советников.

— Слушайте внимательно и запоминайте с первого раза, потому что я не стану повторять это дважды. Селина Эйвен сидит за этим столом не по вашей милости, и не потому, что я ослеплен чувствами, как вам удобно шептаться по углам. Она здесь потому, что я сам дал ей это место рядом с собой, и любой, кто решит унизить ее словом, взглядом или намеком, унижает не только женщину, которую я выбрал, но и мою волю.

Каин замолкает на секунду, потом отталкивается от стола и начинает медленно ходить по залу. Он идет вдоль длинной стороны стола, обходя его по кругу, и каждый раз, когда он проходит мимо кого-то из советников, те невольно выпрямляются.

— И чтобы здесь не осталось ни малейшей неясности, я скажу совсем прямо. Тот, кто захочет добраться до Селины, должен будет сначала пройти через меня, а это путь, который я не советую выбирать никому из сидящих в этом зале, если вам дороги ваши титулы, ваши дома и сама возможность дожить до следующего рассвета.

Каин обводит зал взглядом, заранее видя, как у нескольких лордов уже напрягаются лица.

— Прежде чем самые отчаянные из вас решат возмущаться громче остальных, услышьте еще одну вещь. Селина Эйвен стала жертвой во всей этой ситуации не меньше, чем Роден.

— О чем вы говорите, Ваше Величество? — спрашивает Нейвард. — Что это значит?

— Роден Эрдан, мой отец, в годы болезни королевы Иссель велел начать тайные поиски средства, связанного с эридами. Эти поиски зашли дальше, чем кто-либо имел право позволить. Были пленения. Были опыты. Были смерти.

— Это слишком серьезное обвинение, — вставляет Валден, явно недовольный словами Каина. — Особенно в адрес мертвого короля, который уже не может ни ответить, ни защитить свое имя. И особенно из ваших уст, Ваше Величество.

Каин кивает, будто именно этого и ждал.

— Поэтому я не предлагаю вам верить мне на слово.

Он делает короткий жест рукой в сторону дверей. Стражники сразу распахивают тяжелые створки. Я напрягаюсь всем телом, увидев Рогнара Мара, который несет в руках толстую пачку бумаг, перевязанных темной лентой.

По залу проходит новый ропот.

— Кто это?..

— Это же...

— Рогнар Мар?

Валден резко выпрямляется.

— Вы привели в совет изгнанного придворного алхимика? — спрашивает он холодно.

— Я привел человека, который исполнял королевские приказы во время службы моему отцу и вел записи, — отвечает Каин, возвращаясь на свое место и опускаясь на трон. — И человека, у которого сохранились бумаги, по которым можно сопоставить его опыты с распоряжениями Родена. Рогнар. Говори.