— Зря ты не осталась в замке, — говорит она с явным упреком. — Там наверняка кормят лучше, а не то, что эти Терионские потные солдаты, у которых эмоции все на одном уровне. Страх, усталость и чуть-чуть раздражения.

Я улыбаюсь едва заметно, снимая ремень с наруча, позволяя пальцам наконец расслабиться.

— Мне не стены нужны, Эсса. Я уже наелась чужого контроля.

Лаэр хмыкает, опираясь локтями на колени.

— Думаешь, королева нас правда приняла? Или ждет, пока эриды покажут зубы?

— Думаю, ей все равно, кто мы, главное, чтобы мы делали свою работу. Сегодня союзники — завтра расходный материал.

Я скидываю наручи на койку. Слежу за Лаэром, он все так же спокойно наблюдает за нами, с легкой задумчивостью на лице.

Лаэр и Эсса — те, кто всегда держались ближе других, даже если никто из них не признает этого вслух. В Луциоре редко кто строит иллюзии насчет друзей. Просто с одними легче держать границу, с другими проще не говорить вообще. Я не раз ловила себя на том, что доверяю этим двоим больше, чем остальным. Хотя доверие у эридов — вещь хрупкая. Чаще всего оно похоже на временный договор, а не на настоящее чувство.

С Лаэром было всегда проще. Он не задает вопросы, если не видит в этом смысла, не ждет доверия и я уважаю в нем это. Если я молчу, он просто достает свои мази или дает снадобье от боли — не спрашивая, от чего я получила очередное ранение. С Эссой все иначе. Она действует напрямую, не переносит ни двусмысленности, ни пустых обещаний. Если я соврала — она скажет об этом, если промолчала, то будет давить, пока не признаюсь.

Я сижу, слушаю, как они перебрасываются короткими фразами, и думаю, что в этом треугольнике каждый держит свою дистанцию. Мы не семья. Но если однажды придется снова идти против кого-то, лучше идти с теми, кто уже однажды доказал, что готов подставить плечо, даже если сам об этом не просил. Это не дружба в обычном смысле, скорее привычка держаться рядом, чтобы выжить.

В этот момент дверь казармы открывается слишком резко, будто кто-то толкнул ее плечом, не заботясь о нашем покое. На пороге появляется Ривен. Его белые волосы растрепаны, броня испачкана.

— Вон твоя, — кивает он подбородком в мою сторону. — Селина, напарница эрида, называй как хочешь.

Он отступает в сторону, чтобы пропустить того, кто стоит за ним. В дверях появляется молодой парень. Кожа у него светлая, свежий шрам тянется через скулу, волосы темно-русые, слегка вьются у висков. В его взгляде я замечаю любопытство и заметное напряжение, как перед боем.

— Этот твой, Селина, — кивает Ривен в сторону парня, — Полностью. Его выделили под твои нужды. Только сильно не переусердствуй, ему еще на построение идти.

Парень коротко бросает взгляд на Ривена, потом снова на меня. Выпрямляет плечи, по нему видно, что он уже решил для себя не выказывать слабости ни при каких обстоятельствах.

— Корвин, — произносит он, обозначая себя в этом новом для него мире. — Мне сказали, что теперь я твой… не знаю, как это у вас называется. Если надо — бери, не тяни. Я не из пугливых, проверишь сама.

Эсса фыркает, скрещивая руки на груди, и скользит по Корвину изучающим взглядом.

— Сразу видно, парень к жизни готов. Только не храбрись слишком, она тебя до суха не высосет — у нас тут свои правила.

Парень усмехается уголком губ.

— Правила я быстро запоминаю. А вот к привычкам ваших пока не привык. Он кидает короткий взгляд в сторону двери, убеждаясь, что путь обратно открыт, если что. Но не отступает ни на шаг.

Я подхожу ближе, руки по инерции двигаются спокойно, беру его за шею, чувствуя под пальцами горячий пульс.

— Не бойся, — добавляю коротко, — будет быстро.

— Я не боюсь, — выдыхает, почти с вызовом. — Просто… необычно. Первый раз такое.

— Первый раз, он всегда самый странный, — бросает Ривен. — Главное, не вздумай дергаться или убегать. Эриды любят, когда им не мешают.

Эсса усмехается шире, у нее на лице появляется почти хищная улыбка.

— Да, не дергайся, а то останешься с половиной души. Бывает, что кто-то теряет голос или забывает свое имя на пару дней… Но ты же не из пугливых, да?

Эсса смотрит прямо на Корвина, и видно, что она нарочно его пугает.

— Спасибо за поддержку, — бурчит парень, не оборачиваясь к ней. — Справлюсь, как-нибудь.

Я вдыхаю его волнение, первую вспышку страха, едва заметное раздражение. Все это проходит через меня, как прилив тепла. После Каина вкус чужих эмоций стал для меня выцветшим, как если бы я сорвала цветок и обнаружила, что он без запаха, без сока и без жизни.

Корвин втягивает воздух, морщится, пересиливая головокружение.

— Все? — спрашивает, двигая плечами.

— Все, — отстраняюсь, убирая руку.

Он опускает голову, сдерживая улыбку.

— За каждым воином теперь будет свой эрид. Так что ты, выходит, моя напарница. На войне и на привале.

— Это не я твоя, а ты мой источник питания. — уточняю спокойно, — Не путай роли, Корвин. Я здесь не ради напарничества.

Он хмыкает, отводя взгляд, но не обижается. Я отмечаю про себя, что с таким будет просто. Он быстро привыкнет к нашим правила и не станет задавать лишних вопросов.

Корвин потирает шею, смотря на меня теперь уже внимательнее.

— Если понадобится еще, просто скажи. Я понял, как это работает.

Ривен качает головой.

— Вот видишь, Селина, парень-то с характером. Быстро схватывает.

Замечаю, как в казарме постепенно стихает шум. Я остаюсь на своей койке, рядом Лаэр, чуть поодаль Эсса, Корвин подсаживается ближе, уже принявший на себя новую роль.

В коридоре слышен короткий топот. Варик возвращается, что-то говорит стражникам, голос сдержанный, но строгий. Через секунду дверь открывается, он проходит в казарму, задерживает взгляд на каждом, словно отмечает, кто и как держится.

— Слушайте приказ, — говорит он четко. — Планы меняются, выступаем завтра. Первый отряд выходит на рассвете. Цель — Веларрон. Готовность полная.

Он делает паузу, переводя взгляд по очереди на меня, на Лаэра, на Эссу. Даже Ривен на миг поднимает голову.

— И да… — Варик сдвигает брови, подбирая слова, — готовьтесь к сопротивлению. Они ждут нас.

Он задерживается на пороге, в желании добавить еще что-то, но ограничивается коротким кивком.

— Отбой через час. Отдохните, завтра будет трудно.

Варик выходит, оставляя за собой напряжение. Завтра — война. Мы пойдем на Веларрон. Но для меня за этим приказом стоит другое.

Каин.

В голове всплывает его лицо, словно даже здесь, тень его взгляда следит за мной. Все, что было между нами, не уместится ни в один разговор, ни в одну ночь.

Я не знаю, что такое «ждать» человека, но когда думаю о нем, внутри появляется, что-то неуловимо тревожное. Не пойму в какой момент он стал для меня не только противником, не только тем, кто держал в руках мою жизнь, но и человеком, в котором я увидела нечто большее. Дальше — только война. Если Эзар прикажет, я буду идти против Каина, потому что так устроен этот порядок. Старший решает, младшие слушаются. Может быть, я и правда стану врагом Веларрона. Может, мне придется снова смотреть ему в глаза уже не в темнице, а на поле сражения.

Я смотрю на голую стену, чувствуя, как в груди появляется странная сдавленность, как будто что-то не дает сделать вдох до конца. Прокручиваю в голове то, что он сказал в ту ночь про то, что не готов быть тем, кто носит мое имя как боль. Тогда эти слова казались мне просто проявлением слабости, может уязвимости. Но теперь внутри что-то вспыхивает резко, до одури.

Каин… Он бы не смог забыть. Он бы вспоминал, если бы меня не стало. Ему было бы больно. Не потому что надо, не потому что жалко, а потому что — не все равно. Я не могу отмахнуться от этой мысли, она царапает изнутри, как ожог.

А если представить наоборот? Если Каин исчезнет?

Только дотрагиваюсь до этой мысли, и внутри все скручивается. У меня никогда не было мыслей, что я могу скучать, что может болеть из-за другого. А сейчас, если его не станет… если он не выживет в этой войне…