Королева поворачивается ко мне и в ее лице появляется внимательность, на миг исчезает весь пафос.

— Ты, Эзар Дарр, привел с собой ту, кто была в плену у принца Каина. — взгляд Майрисы становится пристальнее. Она разглядывает меня теперь уже не как диковинку, а как подозрение. — Кто поручится, что она здесь по твоей воле, а не по его приказу?

— Селина вернулась ко мне по своей воле, — Эзар произносит это ровно, но в его голосе появляется та металлическая нота, которая обычно предупреждает о границах. — Если бы я хоть раз усомнился в ее верности, она не стояла бы рядом со мной сейчас. Если у кого-то в этом зале есть возражения, то пусть скажет сейчас.

Он делает шаг ближе ко мне, почти незаметно, будто ставит защитную метку между мной и королевой. Майриса улыбается тонко, губы едва заметно подрагивают, ловя в этих словах скрытый вызов.

— Все мы знаем, что Веларрон хорош в интригах. Ты, эрида, — она обращается теперь прямо ко мне, — зачем вернулась? Может, твой принц тебя просто отпустил? Или ты сама сбежала? Не для того ли, чтобы встать против него здесь, в Терионе?

— Я сбежала, Ваше Величество, если бы я пришла сюда по чужой воле, вы бы это уже поняли.

Она смотрит в упор.

— Тогда расскажи мне, — в ее голосе теперь проступает острый интерес, — чем ты можешь быть полезна сейчас? Веларрон готов к войне? Какой у них настрой, чего ждут, каковы силы? Мне нужны не слухи, а то, что ты видела сама.

Чувствую, как внимание всего зала смыкается вокруг меня, будто стены подались ближе. На миг даже броня кажется тяжелее, чем должна быть. Она не спрашивает ради любопытства. Она проверяет, что из меня можно вытащить, что использовать, где надавить.

Я поднимаю глаза, позволяя себе короткую паузу. Если отвечу слишком быстро, подумает, что репетировала. Если замешкаюсь — что лгу.

— Я видела, что готовятся к обороне, — отвечаю стараясь говорить уверенно, чтобы она не подумала, что я выдумываю. — Город укрепляют, собирают людей к стенам, тренируют новых воинов. Каин ждет нападения, но не знает, когда и с какой стороны оно начнется. Ваш союз с нами их пугает больше самой войны. Они ждут, когда вы бросите армию эридов вперед. Пока этого не случится — Веларрон не станет наступать сам.

Майриса улыбается шире, глаза сверкают холодом. Она слушает внимательно, но, кажется, что-то уже решает для себя.

— Значит, пусть ждут. Пусть считают дни.

Она кивает Варику, тот разворачивает карту.

— Вот рубеж, вот три отряда, которые я готовлю к первой атаке, — говорит она, пальцем обводя линии. — Мне нужно, чтобы ваши эриды заняли места в этих отрядах. Первый — пехота, второй — разведка, третий — передовые группы. Как быстро вы готовы распределить своих?

— Мои эриды дисциплинированы, им не нужно время на сборы. Достаточно, чтобы ваши командиры не мешали работать с бойцами. Чем скорее начнете, тем скорее получите то, ради чего нас ждали.

В глазах Майрисы появляется удовлетворение. Она явно привыкла к тому, что военные вопросы решаются быстро, без длинных обсуждений. Ее худые пальцы скользят по периметру карты, взгляд цепляется за каждый рубеж.

— Хорошо, — отвечает она, — сегодня вечером соберем командиров. Если что-то потребуется — скажите Варику. Он отвечает за размещение и безопасность ваших… эридов.

Варик, не выказывая удивления, сразу же делает пометку на пергаменте, скользя взглядом по спискам, мысленно уже распределяя посты.

— Ваши бойцы будут размещены в западном крыле казарм, — говорит он. — Для старших выделены отдельные комнаты при дворце. Если потребуется особое питание… — на этом он запинается, — дайте знать заранее, чтобы мы не столкнулись с инцидентами.

— Все будет, как сказано, — коротко отвечает Эзар. — Я лично прослежу, чтобы никто не нарушал порядок.

Смотрю на карту, лежащую между нами, там, где новые границы выведены чернилами, словно люди уже мысленно поделили города и земли. Молчу несколько секунд, пропуская сквозь себя напряжение в зале.

— Чего вы хотите от этой войны? — обращаюсь к Майрисе. — Какую роль вы видите для нас… для эридов, когда все закончится?

Варик быстро смотрит на Майрису, по его лицу видно, что даже среди ее людей мало кто понимает, что будет после.

Королева улыбается, по ней заметно, что она давно ждала такого вопроса.

— Я хочу мира, в котором Веларрон перестанет дышать нам в затылок. Мира, где те, кто силен, не будут вынуждены прятаться. Я не верю в сказки о чудовищах — верю в выгоду, союз и силу.

Она делает паузу, взгляд скользит по Эзару, затем возвращается ко мне.

— После победы твой род не будет гоним. Я вижу эридов не только на поле боя. Вы можете давать покой, вы можете быть стражами новых границ. Если вы станете союзниками по-настоящему, а не просто найметесь на войну, то я дам вашим место и голос. После войны многое изменится. Все будет зависеть от того, как вы проявите себя.

Я смотрю ей в глаза, отмечаю, что она говорит искренне, но в каждом слове чувствуется расчет. Доверять этому нельзя, но услышать — необходимо.

Уголки губ Майрисы приподнимаются, но в глазах остается стальной холод.

— Я не забываю тех, кто приносит мне победу, — добавляет она, почти доверительно. — Если твой род докажет, что ему можно доверять, он получит не только место, но и силу в новом Терионе. Мне нужны союзники, а не рабы.

— Тогда посмотрим, кто из нас первым нарушит свое слово, — говорю, складывая руки перед собой, отгораживаясь этим движением от всей этой новой власти. — Мы сделаем, что должны, но если вы решите, что ваш новый порядок — это только другой способ держать нас в узде, я напомню, как быстро меняется ветер в этих стенах.

Королева молчит, но я вижу, что ее устраивает этот ответ. И устраивает та уверенность, с которой я стою перед ней — не униженная, не просящая, не сломленная.

— Вы оба сказали достаточно, — вмешивается Эзар с раздражением. — Не время сейчас для подозрений. Мы пришли не за обещаниями, а за действиями. Завтра мои эриды займут свои позиции, и вы увидите, что такое дисциплина Луциора.

Он отступает от стола. Варик быстро смотрит на королеву, и, получив еле заметный кивок, подхватывает:

— Значит, выступаем через неделю, — подытоживает Варик, вычеркивая строку в списке. — Вашим эридам покажут казармы. Если потребуется что-то для размещения или питания, через меня все запросы.

В зале снова повисает тишина. Я смотрю на карты, на следы чьих-то рук на столе. Через неделю мы вступим в бой, как те, за чью верность платят не словом, а чужой кровью.

***

Коротко сообщаю Варику, что останусь с остальными. В его лице удивление сменяется пониманием. Он машет рукой одному из стражников, и я иду за ним по каменным ступеням к западному крылу. Не хочу оставаться в замке, не для того я вырвалась из одной клетки, чтобы запереть себя в другую, пусть и с мягкими стенами и видом на дворцовые сады. Прохожу мимо белых, знакомых лиц, мимолетных взглядов своих, каждый занят своим, и никто не лезет ко мне с вопросами.

В казарме тесно. Кто-то протирает клинок, кто-то перекидывает ремни на доспехах, кто-то сидит, уронив руки на колени, будто собирая оставшиеся силы. Узкие койки стоят почти вплотную, на стенах висят стойки с оружием, под ногами ровный каменный пол, вытертый до блеска сапогами.

Только опускаюсь на край, как рядом появляется Лаэр. Он присаживается на соседнюю кровать, откидывает волосы за спину, глаза бегло скользят по моему лицу, цепляясь за тень усталости.

— Как тебе дворцовые порядки, Селина? — спрашивает он с привычной иронией. — Впечатлила королеву своим спокойствием или опять всех раздражала упрямством?

Я пожимаю плечами.

— Им от меня нужно одно, чтобы я была предсказуемой. С этим у них проблемы.

Я смотрю в окно, на улице уже темнеет, зажигаются первые огни. В комнату быстро заходит Эсса, она бросает на нас короткий взгляд, скидывает плащ на кровать и шумно садится рядом.