— Это издевательство, — бросает он, почти себе под нос, но Кассар даже не моргает. Вся его фигура встроена в этот круг, в этот камень, в сам закон, который нельзя обойти.

Юный король сжимает губы, переводит взгляд на сестру — в глазах Наэль страх и мольба, но и она, похоже, понимает, что выхода нет. Ее плечи опускаются, она делает неуверенный шаг назад к своему месту, почти не поднимая головы. Арвид возвращается следом, резким движением задвигает стул, окидывает всех коротким взглядом, полным горечи и злости.

В зале нарастает напряжение. Ильварина откидывается на спинку стула, ее алые губы изгибаются в усмешке — она явно ждет развязки. Ее спутник напрягается, едва заметно скользя взглядом по участникам. Король Георг стискивает подлокотники, его сын смотрит на Наэль с настороженностью. Майриса едва заметно улыбается, словно ей важно, чтобы чужие конфликты были на виду.

— Так в чем истинная выгода для вас, принцесса, в заключении союза с государством, которое стоит на пороге войны? Почему вы решили поддержать Веларрон, когда могли остаться в стороне и не втягивать Элмор в этот конфликт? Что именно вас так поторопило?

— Не будет уже никакого союза! — Арвид бросает взгляд на Каина, в нем столько обиды и разочарования, что слова звучат почти как приговор. — Принцесса не обязана никому ничего объяснять, и тем более оправдываться перед теми, кто ищет виноватых, чтобы укрепить свои позиции.

Каин в этот момент сжимает мою ногу под столом так сильно, что я чувствую, как напряжение передается от его пальцев прямо кости. Теоден скользит по мне взглядом, внутренне сожалея, что завел тему с поджогом корабля.

Я сохраняю спокойствие.

— Принцесса, мы все ждем.

В этот момент я усиливаю ее внутренний разлом, еще глубже продавливаю раскаяние и стыд. Наэль вдруг закрывает лицо руками, плечи дрожат, слезы текут беззвучно.

— Каин… как я могла… Я хотела союза, я… — голос ее срывается, она пытается дышать, но губы дрожат, — я отдала приказ поджечь корабль… Я сделала это, чтобы ты подумал, что это дело рук Териона… Чтобы ты захотел союза со мной, чтобы заключил со мной брак! Я хотела этого, хотела корону… — она уже не в силах говорить, рыдает, слезы капают на базальтовый стол.

Арвид бросает взгляд на сестру с таким ужасом, будто не узнает ее.

— Ты… сделала это? Ты подожгла корабль ради брака и союза?

— Вы, сделали это ради чего? — спрашиваю быстро, — Для чего вам был так необходим союз с Веларроном?

Я снова усиливаю эмоции, вплетаю в них еще отчаяния, чтобы не оставалось выхода.

— Я… я не хотела войны… Если бы я заключила союз с Веларроном, если бы брак был заключен, — всхлипы переходят в слова, уже почти крик, — я… бы после свадьбы… избавилась бы от Каина, не важно яд или заговор. После его смерти я бы осталась единоличной королевой, и подписала бы приказ о передаче земель Териону, чтобы не было войны. А я осталась бы при короне.

Арвид выпрямляется, как удара. В глазах появляется смесь шока, страха и недоверия, он явно не может принять услышанное.

— Наэль… — он едва находит голос, слова даются с трудом, — ты… ты хотела убить его? Принца, ради которого мы строили этот союз? Ради мира? Ради короны?

Кто-то тихо вскрикивает, кто-то отводит глаза, кто-то смотрит прямо на нее, не скрывая отвращения и шока. Советница Майрисы прикрывает рот ладонью, Ильварина сжимает губы — в ее взгляде уважения нет, только холодное удивление.

Георг медленно качает головой:

— Вот до чего доводит страх и жажда власти…

Каин наконец отпускает мою ногу, резко выдыхает.

— Вот как, любознательная, Наэль. Всю юность ты проводила среди летописей и книг, а не учла одного. Наследник — не король. Даже если бы тебе удалось избавиться от меня, дом Эрданов не отдает власть по прихоти. Или ты собиралась устранить и моего отца? Может, у тебя был план и на этот случай?

Чувствую, как холод тянется от груди, имфирион уходит вместе с моей силой, иней проступает на ногтях. Сжимаю пальцы, чтобы никто не заметил. Смотрю на Наэль, не даю ей передышки, я подталкиваю ее эмоции до предела. Она пытается спрятать взгляд, но я не отпускаю.

— Вино, — шепчет она, едва слышно, — вино, что я привезла… Оно было не простым. Доза — малая, но если бы он выпил, — она сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони, — ему стало бы хуже. Он бы просто ушел… никто бы не узнал почему.

Арвид оседает на месте, пальцы дрожат, лицо становится белее мела. В его глазах — боль и полное разочарование.

— Ты… ты пришла в Веларрон с отравленным вином… Ты готова была убить его отца, погубить весь наш дом… ради мира? Или ради короны, сестра? — Он захлебывается на последнем слове. — Нашего отца… ты тоже убила? Ты ведь знала, что его время подошло к концу, но… Это ты помогла ему уйти? Отвечай! Я стал королем потому, что ты этого хотела? Ты сама привела меня к трону, как приводила Веларрон к своему союзу?

Наэль долго молчит, опустив голову. Потом медленно тянется к поясу, отстегивает крохотный стеклянный флакон и кладет его перед собой, не смотря ни на брата, ни на остальных. Страж Свода бросает на этот жест колючий взгляд, но не вмешивается.

Каин выпрямляется, взгляд его резко меняется, появляется напряжение.

— Вот как, — выдыхает он, глаза не отрывает от пузырька.

Король Георг, не скрывая любопытства, медленно тянется к столу и аккуратно берет пузырек двумя пальцами. Остальные делегаты следят за ним настороженно — никто, кроме Каина и Наэль, не понимают смысла этой находки.

Георг приподнимает флакон на уровень глаз, подолгу разглядывает янтарную жидкость сквозь стекло, потом осторожно открывает пробку. Легкий, едва уловимый запах хвои и резкой горечи тут же наполняет воздух. Он морщится, вдыхая глубже и тут же резко закрывает.

— Это же шериатис, — произносит он, глядя на остальных. — По запаху напоминает горную сосну. Очень редкое средство. Его аромат вызывает тяжелые головные боли, иногда одурманивание.

Он смотрит на Наэль долгим, спокойным взглядом, пытаясь взвесить в ней остатки достоинства.

— Не знаю, кто научил вас этому, принцесса, но такие вещи редко применяют просто так.

На секунду повисает пауза, только ветер взвивается по кругу башни, замирая вместе со всеми. Арвид дышит прерывисто, Каин сжимает кулак на столе, не отрывая холодного взгляда от Наэль. Остальные переглядываются, не понимая всех деталей, но улавливая суть. Я не знаю подробностей, но если Каин страдал от головных болей все это время, если Наэль каким-то образом подмешивала ему яд… Все складывается так, словно она заранее готовила оправдание для будущего. Принц умирает от болезни, которую все привыкли списывать на хандру, и никто не заподозрит убийства. Все выглядело бы безупречно — смерть по естественной причине, на фоне недугов, которые сама Наэль же и вызывала.

В этот момент Майриса плавно поднимается. Она смотрит по кругу с выражением, в котором нет ни капли сожаления — только удовлетворение тем, как легко чужая правда разрушает чужую же власть.

— Забавное представление, — говорит она, склонив голову. Голос ее звучит почти игриво, хотя в каждом слове считывается вызов. — Мы все здесь с интересом наблюдали, как твоя спутница Каин, с таким отчаянным рвением пыталась уличить наивную принцессу во лжи. Как требовала истины, не боялась давить. — Она делает короткую паузу, давая всем вслушаться. — Но может, настал тот самый момент, когда и тебе, наследник Веларрона, стоит признаться в своей истине?

В ее словах нарастает нажим, улыбка становится шире, серебро на рукаве трепещет при каждом движении руки.

— Мне известно, что твой отец, Роден, давно уже не правит. Расскажи, где твой король, принц? Почему он не сидит здесь с тобой за столом? Или ты думал, что сможешь выйти из этого круга, как ни в чем не бывало, скрывая за своей спиной правду куда интереснее, чем любой поджог и любое отравленное вино?

Арвид медленно поворачивает голову, его выжидающий взгляд замирает на Каине, как будто именно от следующей фразы зависит не только исход круга, но и все, что было между их семьями. В этом взгляде нет поддержки, только требование дать ему причину остаться на его стороне.