— И что немаловажно, — вмешивается наконец Теоден, который все это время сидел в тени, наблюдая за кругом. — Терион не только дестабилизирует наши границы, но и допустил поджог корабля принцессы Наэль у наших берегов. А это уже не внутренний спор, а прямая угроза третьему государству на нашей земле.

— Корабль принцессы? — переспрашивает Майриса, в ее голосе удивление и настоящий интерес, — И вы считаете, что это дело рук Териона? На ваших берегах? Это серьезное обвинение, особенно на круге.

Я ощущаю, как по кругу проходит острая волна тревоги, но у Наэль совсем другой оттенок. Она резко напрягается, внутри поднимается панический всплеск, в котором больше страха, чем негодования. Здесь что-то не так. Подаю Каину короткий знак. Осторожно касаюсь его руки, чтобы дать понять, что на этой теме надо задержаться. Принцесса, что-то скрывает.

— Кому, как не Териону, выгодно поджечь корабль принцессы на нашей пристани? — продолжает Теоден, — Вы ведь знали, что между Веларроном и Элмором должен был заключиться союз в войне против вас. Стоило бы сорвать переговоры, и мы бы оказались одни. Не потому ли вы решили подставить Веларрон, чтобы принцесса Наэль отказалась от соглашения? Выгодно разрушить их доверие к нам?

В ответ Майриса едва заметно склоняет голову, губы выпрямляются в тонкую, жесткую линию.

— Мои люди делали многое на вашей земле, — говорит она. — Иногда слишком многое. Возможно, и корабль принцессы подожгли. Если выяснится, что виновные среди моих людей, я лично извинюсь перед принцессой Наэль и возмещу убытки. Я не прячу ошибки за чужими спинами.

Чувствую в эмоциях королевы резкий и холодный импульс уверенности. Она не лжет. В ней нет ни страха, ни желания переложить вину. Все чисто. Совсем иначе ведет себя принцесса. Волнение в ней становится почти болезненным. Мне не объяснить Каину жестами, что здесь не просто страх за честь или союз. Знаю, что сейчас вхожу на опасную территорию. Наэль ведь не просто союзница, она будущая жена принца. Если ошибусь, если скажу лишнее — все рухнет. Союз разлетится, и Каин выкинет меня за этот круг без сомнений. Но я не могу промолчать.

И я решаю:

— Ваше высочество, — обращаюсь к ней. Ощущаю, как плечи Каина резко напрягаются, вижу, как он почти невидимо подается вперед, готовый остановить меня одной фразой. Но я продолжаю. — Скажите, кто из ваших людей был на корабле в ту ночь? Только охрана Его Высочества или кто-то из ваших?

Арвид резко вскидывает голову, будто только что очнулся. В его взгляде — чистое, неприкрытое удивление, почти испуг. Он переводит глаза с меня на сестру, затем на остальных, словно надеется, что кто-то вмешается, остановит этот разговор, развернет конклав обратно к привычному порядку.

Наэль напрягается, губы сжимаются, взгляд становится жестким.

— Не было никого, — отрезает она. — Моя прислуга и я были в замке. Те, кто работал на корабле, отправились в город пополнять запасы.

Я слышу, как в последние слова вплетается неуверенность.

— Пополнять запасы? — уточняю я. — Насколько мне известно, вы прибыли в порт поздно вечером. Какие запасы можно пополнять в это время? К тому же, корабль загорелся уже глубокой ночью.

Наэль резко отводит взгляд, пальцы дрожат на подлокотниках. Волнение накатывает еще сильнее — не просто страх быть уличенной, а внутреннее сопротивление, граничащее с паникой.

— Мы собрались здесь, чтобы обсуждать территориальные вопросы и угрозу войны, а не разбирать детали поджога корабля принцессы, — вмешивается королева Ильварина. — Или остров Свода теперь превратился в место для разбирательств личных обид?

— На острове Свода принято закрывать все вопросы, — бросаю коротко. — Особенно если это касается нападения на чужую делегацию и попытки повлиять на исход союза двух государств. Так ведь, страж Свода?

Я поворачиваюсь к Кассару, его фигура темная на фоне ночи. Он не двигается, только медленно кивает.

— Госпожа вправе решать, что считать делом круга. Если выяснится, что к происшествию причастен кто-то из присутствующих, круг обязан довести вопрос до конца.

Наэль вжимается в спинку стула, я ощущаю ее страх почти физически. Бросаю взгляд на Каина, вижу, как он напряжен, но по прежнему не вмешивается, давая мне говорить дальше.

— Принцесса, — продолжаю мягко, но с нажимом, — почему ваши люди покинули корабль именно в тот вечер? Кто дал им приказ? И кто мог воспользоваться этим, чтобы проникнуть на палубу незамеченным?

— Откуда мне знать? — Наэль пытается держаться, но ее голос срывается. — Это была их удача, что они ушли, иначе сгорели бы вместе с кораблем.

Чувствую, как в ней начинает подниматься вина. Усиливаю это чувство. Принцесса сжимает губы, ногти врезаются в ладони, на скулах проступает резкий румянец.

— Проводилось ли дознание среди ваших людей?

— Нет. Какое дознание? Мне было ясно с самого начала, что это дело рук Териона.

Где-то сбоку Теоден откашливается, скользя цепким взглядом по лицам.

— Позвольте уточнить, — вмешивается он. — Принцесса настояла, чтобы расследование прекратилось. Она ясно заявила, что не обвиняет Веларрон и готова и дальше сотрудничать с нами. По этой причине разбирательство не продолжили.

Я размышляю о том, зачем принцессе, которая всеми силами стремится к союзу с Веларроном, поджигать свой же корабль? На первый взгляд, это глупость, она делает ставку на принца, идет на все ради союза. Но… если подумать глубже — это не глупость, а отчаянный ход. Именно потому, что ей нужен этот союз, она идет на риск.

— Принцесса, — продолжаю спокойно. — Вы ведь лучше всех знаете, что пожар стал причиной того, что союз ускорился.

Я усиливаю ее страх.

— Странно, правда? — произношу мягче, почти шепотом. — Слишком удобно совпали время и обстоятельства. Почему вы были так уверены, что это был именно Терион?

Наэль пытается держаться прямо, взгляд ее дрожит, цепляется то за лица, то за стол.

— Терион был врагом союза, — отвечает она с надрывом, уже не так агрессивно. — Всем было ясно с самого начала, кто в этом виновен. Я не…

— Всем, но не вам, — прерываю настойчиво. — Вы ведь не искали правду, не ждали доказательств. Потому что правда вам была не нужна.

Арвид резко стучит кулаком по столу, резкий звук перекрывает ветер и грохот грома.

— Довольно, — бросает он хрипло, голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Вы что себе позволяете? Это моя сестра. Она здесь не для допросов и унижений, а как представитель Элмора! Если у вас есть доказательства, предъявляйте их, иначе прекратите раздувать этот фарс!

Каин резко сжимает мое колено под столом, пальцы впиваются в кожу.

— Что ты творишь, Селина? — рычит он сквозь зубы, почти не двигая губами. — Не лезь дальше.

Но я не отступаю, позволяю себе задержать взгляд на Наэль еще дольше, усиливаю ее чувство вины. Ее эмоция почти захлестывает, она начинает ерзать на стуле, лицо бледнеет, губы дрожат.

Арвид не выдерживает. Неожиданно поднимается, стул со скрипом отъезжает по каменной плите, он бросает требовательный взгляд на Наэль.

— Мы уходим. — Он тянет сестру за локоть, поднимает ее почти силой, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Каина. — Я не позволю превращать конклав в позорный суд над Элмором. Если это ваш «мир», то нам здесь делать нечего.

Наэль, потерявшая цвет лица, встает не сразу, пальцы вцепляются в подлокотник, но под напором брата все же поднимается, чуть покачнувшись. Оба разворачиваются к краю круга — слишком близко к опасному обрыву, ветер подхватывает полы их черных тойрис.

Кассар, страж Свода, появляется рядом быстрее, чем я успеваю сделать вдох. Он делает шаг вперед, загораживая путь к выходу, его массивная фигура заслоняет лестницу.

— Закон круга: никто не покидает стол, пока вопросы каждого из присутствующих не закрыты, — говорит он строго. — Даже королевская кровь не имеет права уйти, если круг требует истины.

Арвид застывает у самого края, на секунду бросает взгляд в темноту за спиной стража, там только ночь, ветер и озеро внизу, никаких лазеек для бегства. Его пальцы все еще сжимают локоть сестры.