Всадник. Я не смогла почувствовать от него ни презрения, ни злости, вообще ничего. Всю жизнь я привыкла читать людей, ощущать их страх, тревогу, все эти чувства всегда были рядом и наполняли меня теплом. Но от того всадника не веяло ничем. Передо мной стоял не человек, а стена, и эта стена смотрела на меня дольше, чем я на нее.

На повороте к внутреннему двору тишина улицы быстро сменяется глухими ударами металла о металл. На тренировочной площадке, в круге, нарисованном мелом, двое сражаются на клинках. Я сразу узнаю этот ритм: шаг, выпад, короткое скольжение стали по воздуху.

Сначала замечаю Орвина — он старший воин и наш наставник. По нему нельзя понять, сколько ему лет, ведь у эридов возраст не отражается на лице, наше тело не изнашивается как у людей, холод бережет и замедляет старение. Орвин высокий, широкоплечий, слегка хромает на правую ногу. Лицо вытянутое, скулы жесткие, волосы собраны в небрежный хвост. Движения у него точные, всегда выверенные.

Против него — Ривен, он молодой и выше ростом. Волосы у него короче, чем у других эридов, Ривен любит повторять, что так удобнее в бою. В его технике сражения больше порывистости, нет Орвиновской точности, зато есть напор, если не получилось обойти, то пробьет в лоб, если пропустил удар — никогда не отступит, только настояйчивее пойдет в ответ.

Они идут друг на друга, шаг за шагом. Мечи сталкиваются, звон разносится по всей площадке. Ривен снова и снова пытается перехитрить наставника, но Орвин сбивает его ритм, парируя все выпады.

Я подхожу ближе. Орвин первым замечает меня.

— Ты слишком рано вернулась с охоты, Селина. Что с рукой?

Он продолжает отбивать выпады ученика, но я знаю, что все его внимание теперь на мне.

— Веларронские всадники. Один из них оказался слишком метким, — отвечаю коротко. Если бы спросил кто-то другой, я бы просто отмахнулась, но перед наставником проще сказать правду, чем притворяться неуязвимой.

— Больно? — спрашивает Ривен, не отвлекаясь от сражения.

— Нет такой боли, которую я бы не выдержала, — спокойно отвечаю, наблюдая, как их клинки сталкиваются, железо скользит по железу, воздух вибрирует от коротких ударов.

Мне было шесть лет, когда родители решили, что из меня нужно готовить не собирательницу трав, не портниху и даже не мастерицу, как многих девочек в Луциоре. Меня определили в стражницы. Может быть, слишком рано, но среди эридов не спрашивают, кем ты хочешь стать. В те времена казалось, что каждый второй ребенок учится владеть клинком, и только самые тихие оставались прислуживать лекарям, да кожницам, помогая чистить шкуры.

Орвин готовил из нас особый отряд эридов, именуемый стражами. Мы следим за границей, не даем людям подходить слишком близко. Так же мы ищем и отмечаем на карте места, где растут ягоды, травы и грибы, ведь именно там чаще всего появляются люди. Изучаем тропы, планируем, где они могут собирать добычу или устроить привал, фиксируем их костры, места охоты. Потом эти карты передаются другим охотникам, чтобы никто не искал людей впустую. Каждый новый выход становится частью общей работы. Мы собираем знания, делимся ими, делаем так, чтобы лес оставался под контролем эридов.

Наблюдаю, как Ривен снова пытается прорваться через защиту наставника. Он действует напористо, старается взять силой, но Орвин не подпускает, встречая каждое его движение. Еще шаг, разворот, замах и меч ученика летит в сторону.

Ривен переводит дыхание, бросая взгляд на меня и ухмыляется.

— Раз ты так хорошо справляешься с болью, бери клинок, Селина, — поддергивает он меня, поднимая меч. — Покажи, что для тебя важнее, победить или пожалеть свою руку.

Он едва заметно улыбается краем губ, не издевательски, а скорее с азартом. Он хочет увидеть, приму ли я вызов, который он бросает мне не впервые.

Я беру меч со стойки, чувствуя, как холодное лезвие привычно ложится в ладонь.

— Только не ломайте друг другу кости, — Орвин бросает это небрежно, но в голосе чувствую напряжение. — В остальном никаких правил. Покажи ей, Ривен, что ты не всегда решаешь все лбом. А ты, Селина, попробуй хоть раз не считать его предсказуемым.

Я крепче сжимаю рукоять меча. Ривен всегда умел бросить вызов так, что он цепляет за гордость, за старую привычку доказывать, что я могу держаться дольше всех, и за ту часть меня, которая всегда слишком остро реагирует на любой вызов.

Парирую его первый резкий удар, ощущая, как боль с хрустом расходится до плеча. Ривен давит, сближает дистанцию, снова и снова пытаясь загнать меня к краю круга, но я скольжу по линии, уходя в сторону.

— Не боишься потерять руку, Селина? — бросает Ривен на ходу, не столько с насмешкой, сколько проверяя не отступлю ли.

Я усмехаюсь, держа меч на весу.

— Ты забыл, что у меня их две.

Он сдвигает брови, наваливаясь корпусом и давя клинком на мой меч.

— Упрямая, — откликается он. — Ты и правда решила, что с одной рукой сможешь драться наравне? Я не собираюсь уступать только потому, что ты ранена.

Я иду на сближение и перехватываю инициативу. Сталь встречается со сталью, острие его меча скользит по моей защите, я едва успеваю блокировать следующий выпад. Замечаю, как Орвин наблюдает за нами с легким прищуром, не вмешиваясь, просто отмечает для себя скорость и угол наших ударов.

— Кстати, теперь на охоту ты ходишь со мной, — заявляет Ривен.

— Что? Почему вдруг?

Он ухмыляется, ловя мой выпад на крестовину меча.

— Эсса подходила. Жаловалась, что из-за тебя осталась без… как там у людей называется… — он на секунду задумывается, сбивается, не пропуская мой быстрый удар, — без завтрака. Точно. Без завтрака. Говорила, что ты оставила ее без добычи, и без сил.

Эсса… усмехаюсь про себя. Эта эрида решила бросить свою напарницу по охоте. Но Ривен? Сколько себя помню мы с детства соперничаем во всем и теперь еще охотиться с ним в паре?

— Ты всерьез думаешь, что ты единственный вариант для меня? — спрашиваю, не отпуская меч.

— С тобой все боятся ходить, Селина. Говорят, ты слишком холодная даже для эрида, а я ценю наши правила. В беде никого не оставляю и тебя не брошу. К тому же, это решение Орвина.

— Орвин решил? — уточняю, сразу отбивая его боковой удар.

— Не веришь? Он прямо так и сказал: «Значит, Селина будет ходить в паре с Ривеном». Мне приказал идти с тобой. Значит, будем делить и добычу и ошибки на двоих.

— Ты последний, с кем я бы захотела делить охоту. Ты слишком шумный, слишком предсказуемый. Даже Орвин, чтобы он ни твердил, не смог бы назвать тебя неожиданностью.

— Вот и нет, Селина, — наставник подходит ближе к кругу, скрещивая руки на груди, и лениво прищуриваясь. — Если бы Ривен был настолько предсказуем, как ты думаешь, он давно бы лежал у твоих ног. А теперь оба! Хватит друг другу зубы показывать, учитесь держать линию. В паре, значит в паре. Не нравится — жалуйтесь Верховному. А пока на площадке слушаете меня.

Ривен перехватывает рукоять меча крепче, вставая ко мне вполоборота.

— Тогда давай сделаем вид, что работаем вместе. Кто проиграет, тот чистит арсенал неделю. Без перчаток.

— Тогда готовься снимать перчатки, Ривен. Я не собираюсь проигрывать.

В этот момент на арену выходит Эсса. Она быстро смотрит на меня острым взглядом, но почти сразу переводит его на Ривена, оценивая, кто из нас сейчас опаснее.

— Ну? — спрашиваю коротко, не скрывая усталости. — Что случилось?

— У меня новость от Верховного.

Я сразу хмурюсь, потому, что внутри все напрягается при упоминании этого эрида.

— Если ты сейчас начнешь говорить про новые правила Эзара Дарра…

— Именно об этом и собираюсь сказать, — спокойно перебивает она, смотря мне прямо в глаза. — С завтрашнего дня каждый должен собирать часть имфириона во фриалы. Это касается всех, особенно стражей, с вас двойной объем. Все понимают, у вас больше шанс не сдохнуть.

Я смотрю на нее, не отвечаю, только чувствую, как внутри поднимается холодное негодование. Первым реагирует Ривен, то ли усмехается, то ли фыркает зло.