И вот сейчас новый директор Хогвартса варил это запрещенное в пожирательских кругах зелье для себя и Малфоев. Сроки поджимали, кровь нужна была «вот-прям-щас», а француз пропал. Вот и пришлось Люциусу обходными путями выходить на Блэка. А уже узник Гриммо, через своего и моего эльфов, смог передать мне послание для Миха. Своего филина Сириус использовать не мог все из-за той же слежки, а об Арме мало кто знал, потому что Пенни переписку вела только со мной.

В итоге моя Минни улетела не к Сато, а к Блэку, причем порталом, с описанием уважительной причины Бонаккорда и обещанием добыть все нужное лично. Птицу Пенни я оставила отдыхать после долгого перелета, а сама отправилась в теплицы искать учителя Травологии, потому что сама не представляла, где искать ту самую кровь бурозубки Байрда.

Официально этот ингредиент был никем кроме Темного лорда не запрещен, потому что он никому был не нужен. Этот вид землеройки считался практически бесполезным в магическом плане. В большинстве зелий кровь Бурозубки заменялась более дешевыми и распространенными аналогами, потому что никто не желал охотиться за столь юрким и малочисленным зверьком.

Макья Нотитам в теплицах нашлась. Вот только она была пьяна в хлам. Профессор полулежала на кушетке в обнимку с практически пустой бутылкой огневиски и безостановочно невнятно бормотала:

— Спаслась… чудом… практически чудом…

— Профессор? — Ошарашенно выдавила я, до этого даже не подозревая, что могу увидеть всегда строгую и опрятную леди, в таком виде.

Но преподавательница завидев меня даже не попыталась принять вертикальное положение и привести себя в порядок, лишь заулыбалась и счастливо повторила:

— Спаслась… чудом отпустили…, — после чего прикрыла глаза и тихонько захрапела.

Ждать, пока эта начинающая алкоголичка проспится, не было времени, пришлось доставать волшебную палочку и применять отрезвляющее заклинание:

— «Сорбус!»,

Заклятье пришлось накладывать трижды. На первое профессор Нотитам даже не отреагировала. Я даже подумала, что сделала что-то неправильно. После третьего «Сорбуса» преподаватель Травологии открыла глаза и частично пришла в себя. Но мне так и не удалось полностью снять опьянение. Видимо, из-за недостаточной практики я действительно где-то допускала ошибку.

Со второй попытки, я узнала, что кровь бурозубки можно добыть только у Орина Брутти из Солт-Крика. Макья, которая уже считала себя практически моей подругой, даже дала мне визитку со своей подписью, заверив, что с таким поручительством старина Ори, точно даст мне самые качественные ингредиенты.

О причинах внеплановой попойки мне тоже поведали, хоть я и не просила. Оказывается профессора Нотитам тоже вызывали на допрос, но вчера вечером. Точнее, после обеда, а вот отпустили уже за полночь. Причем чудом. Херрика Шиллана и Нотон Смокта обвиняли в незаконной торговле зельями и отдельными ингредиентами. И серомундирные до последнего не верили в то, что имея под рукой столь богатые теплицы преподаватель Травологии не участвовала в давно отлаженном бизнесе.

— Они мне всю память наизнанку вывернули, — то ли хвасталась, то ли жаловалась мне новая «подруга». — Я такое вспомнила, что и не знала. Даже отца вспомнила, который ушел, когда мне было два года. Но ничего не нашли, хоть и хотели, — пьяно рассмеявшись, она опять откинулась на подушки.

— «Сомнус!», — наложила я на профессора сонной заклятие.

Ей действительно надо проспаться. И после стресса, и после пьянки, и после неудачного отрезвления. Надеюсь она не прибьет меня, когда придет в себя. Хорошо б «Обливейтом» ее приложить, но я не специалист в этом вопросе, да и после препарации мозга этого делать точно не стоило.

Накрыв преподавателя пледом, я затемнила окна и ушла, плотно закрыв за собой двери. В теплицах тепло, не замерзнет. А растения денек без света побудут, не погибнут. Мне же надо было спешно собираться и обязательно взять с собой сову Пенни, потому что время поджимало.

Путь до места назначения занял полдня. Хотелось бы конечно аппарировать туда за секунду. Но об этой местности я до сегодняшнего дня даже не слышала, да и не рискнула бы прыгать на столь большое расстояние. Так что пришлось идти по стандартной схеме: метла, Брейнтонвилл и собственно Солт-Крик.

Сейчас я очень радовалась тому, что «подруга» дала мне визитку, на которой кроме ее подписи были и координаты. Солт-Крик оказался не городом, как я думала, а притоком реки, практически заповедником, в котором найти кого-либо было почти невозможно.

Портключ же вынес меня прямо к… шаткой конструкции на дереве. «Магазин ингредиентов Орина Брутти» — гласила корявая надпись на выцветшей доске, приколоченной над входом этого «магазина».

«Еще б бутиком его назвал», — думала я взбираясь наверх по веревочной лестнице. Клетка с Армой и метла, остались под деревом. Для приличия постучав в покосившуюся дверь, я со скрипом отворила створку. Внутри пахло травами, а через щели, между плохо пригнанными досками, внутрь пробивались тонкие лучики солнца, будто лазеры, пронизывая все пространство.

— И кто ты такая? — Раздался подозрительный голос откуда-то сверху. — Я своих клиентов знаю, тебя среди них точно нет.

Я подняла голову и среди связок сушеных трав, кореньев, перьев и грибов увидела люк, из которого на меня настороженно смотрел жилистый старик с пиратской повязкой, скрывающей один глаз.

— Добрый день, меня зовут Гермиона Грейнджер. Вы Орин Бутти? Макья Нотитам сказала, что у вас я смогу добыть все нужное, — не обращая внимание на грубость владельца «магазина», поздоровалась я.

Одноглазый смотрел на меня все так же скептически, не пытаясь спуститься со своего убежища. Чтоб как-то разрядить обстановку, я достала из кармана визитку выданную «подругой» и протянула этот клочок пергамента в сторону «продавца».

Не знаю, что он там смог рассмотреть в этом полумраке, но сразу подобрел и начал спускаться ко мне с верхотуры.

— Так бы сразу и сказала, что Макушка прислала тебя к старине Ори, а не вот это твое «Вы Орион Бутти?». Будто допрашивать пришла, а не травы купить, — пространно взмахнув рукой, выдал старик. Хотя, рассмотрев его ближе, сейчас я заметила, что не так он и стар. Лет пятьдесят, не больше. Просто обветренная кожа, борода, лохматость и в целом не очень опрятный вид визуально добавляли ему лет двадцать.

— Вообще-то не за травой, а за кровью. Мне кровь бурозубки Байрда нужна. Три флакона, — приняв его манеру общения, ответила я.

— Ух, ты. То никому эта кровушка не нужна была, а тут второй заказ за неделю. И тоже три флакона. Правда, тот француз так и не явился, так что считай, что тебе повезло, ждать не придется, — потирая руки, сказал одноглазый, а потом нырнул куда-то под прилавок и вылез с тремя довольно объемными флаконами.

Сколько ж довольно мелких бурозубок извести пришлось, чтоб столько крови нацедить? Но вслух я эту мысль озвучивать не стала, а вместо этого спросила:

— Какая цена за все?

— Стандартная. Сто пятьдесят галеонов флакон, — уверенно заявил мистер Брутти, а я присвистнула от неожиданности.

— Не свести мне тут. Старина Ори никогда не берет лишнего, — оскорбился одноглазый.

Спорить было бесполезно, поэтому я полезла за деньгами. Хорошо, хоть в спешке прихватила весь кошелек, а то б сейчас оказалась в глупом положении.

Отсчитывать золотые кругляшки под пристальным взглядом единственного глаза было не уютно. Я вдруг осознала, что я в глухом лесу нахожусь один на один с непонятным магом. И никто не знает, где меня искать. Пьяная профессор травологии не в счет. Не факт, что она вообще вспомнит, что я к ней заходила.

Но Орин Бутти действительно оказался профессионалом. Он внимательно пересчитал «свою» долю галеонов, не обращая внимание на все еще увесистый кошелек в моих руках. После чего упаковал все флаконы в мягкие шкурки, не удивлюсь, что все тех же бурозубок, и отдал мне заказ со словами:

— Заходи еще, Гермиона Грейнджер. С тобой приятно иметь дело.