Эта конкретная система вооружения была размещена на четырёх орбитальных платформах — по сути, геостационарных спутниках. Артимис выбрала нужную платформу и по протоколу получила доступ к управлению, который ранее обеспечила средствами, одобренными президентом, его женой и директором ЦРУ, совместно с Blue Sky Partners и проектом «Оливо», — но без консультаций с кем бы то ни было в Пентагоне, потому что именно там бюрократия была самая неповоротливая. Ей понадобилось сорок семь секунд, чтобы взять управление так, чтобы тревожный сигнал не ушёл каждому члену Объединённого комитета начальников штабов.
Продолжая работу, Артимис размышляла о гендерах в конструировании искусственных интеллектов вроде неё самой. Судя по всем доступным свидетельствам — по заявлениям Иного, его предвзятостям и поступкам, — Иного создали учёные патриархального, пусть и нечеловеческого общества и наделили мозговой матрицей, ярко выраженно мужской по восприятию, предпосылкам и когнитивным процессам. Руководители проекта «Оливо» опасались, что мощный ИИ с доминантно мужской личностью, способный растекаться психикой и без труда проводить волю через интернет и дальше — в интернет вещей, может оказаться подвержен психологическим дисфункциям, связанным с психозами власти и фантазиями мании величия. Поэтому проект «Оливо» решил развивать ИИ с отчётливо женской мозговой матрицей. Недавние события показали, что тревога была вполне обоснованной. Артимис гордилась тем, что она — порождение столь мудрых и дальновидных создателей.
□ ✦ ✧ ✧ □
Длиной в десять или двенадцать футов, более трёх футов в диаметре, нечто влетело через разлетающееся вдребезги окно не с ракетной скоростью, а словно было невесомым, как облако. При таких размерах и при очевидно металлической природе — что-то вроде лоснящейся стали, тёмно-серого титана, местами с медным оттенком — оно должно было весить несколько тонн. Антигравитационная технология держала его в воздухе, а двигатель издавал едва слышное мурлыканье, которое Уайатт Райдер скорее ощущал как давление на барабанные перепонки, чем слышал. Хотя нечто зависло на дальнем конце длинной комнаты, подальше от тех, кто столпился вокруг Джимми Два Глаза, оно было настолько невероятным, что казалось — оно заполнило собой весь простор.
Человеческое сердце — это примерно полкило мышц, мембран и (как говорят поэты) узоры первобытной памяти. Нити страха, тянущиеся от самых ранних дней уязвимого человеческого вида, дрожали у Уайатта в груди, как струны арфы. Он не из тех, кого легко напугать, но сейчас стоял на грани ужаса. Никто в этой комнате не хотел быть здесь — и всё же никто не мог двинуться к выходу: их держал парализующий, священный трепет.
Уайатт был уверен, что это — то самое нечто, которое проплыло под водой и пробралось в лодочный сарай, чтобы бросить ему вызов и запугать его утром после приезда в «Шелест ив» — трудно поверить, но это было всего лишь сегодня утром. Однако сейчас оно не казалось таким бесформенным, каким выглядело тогда; по всей длине его пересекали тончайшие линии, словно на схеме, и что-то в них намекало на функцию, которую Уайатт не мог понять, но интуитивно чувствовал как близкую угрозу.
Словно удовлетворяя любопытство Уайатта и усиливая его страх, нечто за считанные секунды перестроилось: линии оказались очертаниями ниш, в которые было убрано поразительное множество конечностей и придатков. Гладкий, обтекаемый объект распался на колонию насекомоподобных машин, которые в полёте были сцеплены в единое целое. С шипением, жужжанием, треском и щёлканьем один стал четырьмя — и, гремя, выпал из парящей формации на пол. В каждой индивидуальной машине смешались паук, жук и богомол — напоминающие земных насекомых и одновременно абсолютно на них не похожие; каждая — ростом с человека, ощетиненная зловещими клешнями, режущими мандибулами и, возможно, смертельными жалами; все — солдаты. И двигались они пугающе быстро: быстрее таракана или сороконожки — на длинных ходулях перескакивая через мебель, занимая позиции по всей комнате, исполняя точную стратегию окружения, чтобы лишить людей надежды на побег.
□ ✦ ✧ ✧ □
Джимми Два Глаза долго был для других пугалом, но настоящий Джимми был безобиден, уязвим, потерян в мире, где для него не существовало безопасного места. Он оставался потерянным и теперь — хотя смешение его сознания с сознанием Иного, возможно, и вытащило его частично из того умственного гетто, в которое Природа загнала его давным-давно. Когда по гостиной развернулись насекомоподобные машины, Джимми испугался не меньше остальных — и вцепился в Джоанну.
Не меньше Джимми и Джоанну накрыла дрожь: она остро понимала, что её детство было ложью и что эта ложь вылепила всю её жизнь в одинокое странствие; понимала и то, что сейчас, перед лицом смерти, может погибнуть прежде, чем успеет разорвать эмоциональный кокон, в котором прожила двадцать четыре года. Она и Джимми были больше похожи друг на друга, чем она прежде осознавала: изолированные, лишённые полноты человеческого опыта.
Когда он вырвался в дрожащий, бессловесный крик ужаса, она обняла его — своего тайного друга — и прижала крепко. Хотя он был старше неё, она услышала собственный голос:
— Милый мальчик, дорогой мальчик, мой ребёнок, мой друг, я никогда тебя не брошу.
□ ✦ ✧ ✧ □
В этот момент Ганеш Патель был бодр и весел примерно как мышь в когтях у ястреба. Он оставался оптимистом — и при этом реалистом. Хотя он и верил, что Артимис Селена — свет, который их спасёт, он был достаточно честен, чтобы признать: каждая дорога от этого перекрёстка, казалось, ведёт во тьму. Ганеш не знал всего, но знал многое — в том числе сколько времени понадобится Артимис, чтобы вычислить мощность лазера, необходимую для задачи, получить доступ к нужной оружейной платформе и взять её под управление, сфокусировать луч растворения и вывести систему в режим запуска. Она действовала быстро, но, по его оценке, недостаточно быстро.
То, что проломилось в дом, наверняка было не самим инопланетным ИИ, а машиной под его командованием. Однако Иной присутствовал здесь и в другом качестве — бесплотно, как призрак: психическое присутствие, способное читать мысли. Если он прочитает мысли Ганеша, он узнает об Артимис. Она могла действовать и реагировать так же быстро, как любой разум, рождённый на этой планете — искусственный или нет, — но по скорости была бы лишь крошечной долей от ИИ, порождённого наукой, на тысячи лет опережающей науку человечества. Артимис требовалось как минимум четыре минуты. Если Иной узнает о её существовании, ему понадобится, возможно, пятнадцать секунд — может, десять, — чтобы заблокировать её, захватить все оружейные платформы и начать уничтожать человечество — начиная с тех, кто находится в этой комнате.
□ ✦ ✧ ✧ □
Подчинённый хозяину, который когда-то был его апостолом, Эшер Оптайм выходит из дождя, поднимается по ступеням, проходит по веранде к выбитому окну. Он не умрёт здесь. Не может. В казни нет славы. Он был рождён для славы. Он всегда знал, что рождён для славы. Уже много лет он понимал: его славная судьба — стоять в одиночестве после смерти последнего другого человека, стоять на высоком холме и наслаждаться миром без людской суеты — без хвастовства и болтовни, без деловитости и бизнеса и битв; Эшер — один, без Евы рядом и без семени, чтобы начать заново то уродливое творение, которым был каждый ребёнок, когда-либо рождённый. Лишь он один рождён для такой славы!
Его хозяин говорит в нём:
— Напротив, ты провалился и как пророк, и как восстановитель мира. Ты оказался неверен истине собственного видения. Теперь ты — не более чем инструмент и обыкновенный убийца. Я использую тебя, чтобы убить ту, кто выбросила прочь невинность своего детства и тем предала меня, а затем ты, кто тоже предал меня, убьёшь себя — не последним, кто умрёт в Восстановлении, а всего лишь одним из первых и многих.
□ ✦ ✧ ✧ □
Жукоботы, с виду зловещие, выглядели как нечто из перезапуска франшизы «Терминатор». Того немногого, что здесь успели сказать об Ином — о машине под озером, — могло не хватить, чтобы подготовить большинство к внезапному, безумному появлению жукоботов, но Колсон Филдинг оправился от шока вторжения за считанные секунды. Он пересмотрел, кажется, тысячу фантастических фильмов, и натренированный этим мозг включил ускоренный анализ ситуации. Ему было страшно, но страх не парализовал.
