Кенни жил и работал в просторном лофте в сиэтлском складском здании, переделанном под квартиры, которые снимали главным образом люди, считавшие себя художниками того или иного рода. Живописцы, скульпторы, писатели, актёры и несостоявшиеся звёзды YouTube. Кенни держался от всех соседей подальше, потому что ни один из них не казался богатым здравым смыслом и никто не понимал, что поэт-перформансист за стенкой может однажды очень неудачно срифмовать и кто-то снимет раздражение, воткнув ему нож в лицо.

Вот такой это был мир.

В семь тридцать утра в пятницу Уайатт Райдер позвонил Кенни со срочным поручением. В Монтане у него был клиент, чья домашняя компьютерная система и связанная с ней электроника обслуживались через спутниковую тарелку, которую, судя по всему, скомпрометировал какой-то хакер из той породы, что ближе к «макс-гёрновскому» краю профессии. Уайатт дал адрес тарелки, всю необходимую телеком-учётку, а также пароли клиента. Не выходя из своего лофта в Сиэтле, Кенни мог войти в систему в Монтане через «парадный вход» и прошерстить её в поисках признаков, что какая-то никчёмная чёрношляпная какашка захватила дом. Потом он бы пошёл по крошкам данных до виновника — чтобы Уайатт смог сломать ублюдку ноги, фигурально выражаясь.

— Один вопрос, — сказал Кенни, делая заметки и приподнявшись в постели рядом с голой девчонкой по имени Брюс Энн Ли… а может, Ли Энн Брюс. — Это ведь не про даркнетовских головорезов с бензопилами, да?

— Готов поставить всё, что у меня есть, что нет, — сказал Уайатт.

— А свои кохонес поставишь?

— Ты про мои дыни? Конечно.

— Тогда ладно. Я беру, — сказал Кенни.

Питаемое рекой, озеро Сапфир не поднималось от прилива — оно могло прибавить лишь в том случае, если водосброс не справлялся с объёмом стока после сильной бури. Однако озеро шевелили течения, которые давала река, протекавшая через него. Вода беспрестанно лизала берег, булькала между сваями причала и в лодочном гараже заставляла восемнадцатифутовый электрический Duffy мягко покачиваться на швартовном месте. Лодка постукивала о ласкающий резиновый отбойник, а натянутый швартовный конец, упираясь в швартовную утку, тянулся с шёпотом скрипа.

Duffy был на шесть-семь футов ниже него. Уайатт стоял на настиле у начала сходни, которая поскрипывала и пощёлкивала вместе с едва ощутимым, ритмичным подъёмом и опусканием плавающего понтона. Ждал ли его здесь кто-нибудь прошлой ночью или нет, высокие окна под карнизом теперь впускали более чем достаточно света, чтобы убедиться: этим утром он здесь один.

Кто-то мог бы удивиться, что миллиардер и его семья выбрали судёнышко столь заурядное, как электрический Duffy, — с открытыми бортами, синим тентом, окантованным белым кантом, лодку, которая не мчит, а неторопливо тащится. Разумеется, для прогулок с двумя почти подростками это было идеально, и в этом были весь Лиам и Линдси: при всём их богатстве они не тянулись к показной компании.

Уайатт уже собирался отвернуться, как вдруг увидел: в тёмной воде внизу скользнуло нечто большое — призрак, бледный, как труп левиафана, с которого смерть выбелила всякий цвет. Оно вошло под подъёмные ворота со стороны озера — такие же, как гаражные, — по меньшей мере вдвое крупнее человека, торпедообразное, шире спереди, чем сзади. Существо двигалось слишком быстро, а взбаламученная вода искажала очертания, так что Уайатт не смог разглядеть ни одной опознавательной детали. Оно исчезло под Duffy. Вслед ему вытесненная вода плеснула о большие ворота, задребезжавшие по направляющим, а лодка мягко качнулась.

Уайатт застыл, ожидая, что незваный гость выплывет из-под судна. Вода успокоилась и снова стала такой же неподвижной, как до появления этой тени, и существо больше не показалось.

Здесь, у конца причала, озеро было не таким глубоким, как дальше от берега, — футов восемь или десять. Но осадка у Duffy, пожалуй, была всего фута два, так что места хватало с избытком, что бы там ни устроилось под лодкой.

В столь большом пресноводном озере не водилось рыбы таких размеров, какие видел Уайатт. Ни акул. Ни скатов манта. Только окунь… возможно, форель. Здесь, зацепив на крючок что-нибудь, рыбак ожидал бы без труда вытащить добычу. А то, что лежало под Duffy, порвало бы леску на восемьдесят фунтов, словно паутинку.

Когда ты пытался отправить своих вороватых родителей в тюрьму — особенно зная, что они способны на убийство, — ты не отступал перед такими ситуациями… да и вообще ни перед чем. Что бы ни скрывалось под Duffy, это должно быть какое-то водное животное, и никакая чёртова рыба не сможет навредить тебе — ни акула, ни пиранья, — если только ты сам не полезешь к ней в воду.

Он спустился по сходне на тиковую палубу. Левый борт Duffy был притёрт к встроенным отбойникам швартовного места, так что заглянуть под судно он не мог. В лодочном гараже было предусмотрено два места стоянки в одном U-образном боксе. Уайатт обошёл нос Duffy и вышел на дальний тиковый пирсовый палец — за пустым местом.

Оттуда он увидел под правым бортом Duffy: в мутной воде что-то плавало, призрачно-бледное. На вид — футов десять длиной, но толком он ничего значимого не различал, возможно потому, что вода здесь оказалась глубже, чем он думал. Когда существо скользнуло в лодочный гараж с озера под воротами, его спина была бледной — хотя у любой рыбы, какую он видел, бледным бывает брюхо, а не спина: светлая нижняя плоскость, а не верхняя.

Если это рыба, она не могла бы оставаться неподвижной под лодкой. Ей пришлось бы непрерывно двигаться, чтобы забирать кислород из воды, проходящей через жабры. И всё же она висела там, как огромный пузырь морских водорослей.

Свет из высоких окон не падал на воду прямо; она темнела, уходя в глубину. Чтобы лучше увидеть то, что было под Duffy, Уайатт опустился на одно колено и подался вперёд, щурясь в надежде уловить хоть какую-то деталь, которая начала бы придавать зверю очертания.

Нечто словно судорожно дёрнулось — померкло и затем снова посветлело, будто было смутно фосфоресцирующим, как некоторые морские твари, — и после этого повернулось на месте.

Это движение, как будто совпавшее с его попыткой подойти взглядом ближе, подсказало: то, что существо оказалось здесь одновременно с его осмотром лодочного гаража, — не случайность. Оно пришло из-за него — по причине, которую он пока не мог понять.

Внезапно оно ударило снизу по Duffy, с размаху врезав его в пирсовый палец и приподняв лодку больше чем на фут. Корпус взвизгнул о резиновые отбойники. Натянутый швартовный конец загудел басовой нотой, и лодка рухнула обратно, яростно раскачиваясь.

Волна перекатилась через пустое место стоянки и хлюпнула на тик там, где он стоял на колене. Уайатт мгновенно вскочил и настороженно отступил, пока вода мутнела от взвившегося со дна ила.

Существо ударило снова — мощнее прежнего, по-прежнему скрытое лодкой, которую оно подняло на своей спине. Duffy задребезжал, звякнул натяжением, глухо бухнул об отбойники.

Понтон качнуло под Уайаттом. Он пошатнулся, удержался и понял: намерение этой твари может быть в том, чтобы сбросить его в воду.

Он поспешил по мокрым доскам. Нужно было миновать Duffy и, обогнув его с левого борта, добраться до сходни, ведущей на основной настил лодочного гаража.

Когда Уайатт приближался к носу судна, загадочный чужак ударил в третий раз — с чудовищной силой. Швартовный конец лопнул. Лодка вздыбилась на корме, нос поднялся из воды, и она рванулась вперёд, налетев на тиковый понтон, который качнуло так яростно, что Уайатт потерял опору. Он упал — но не в воду.

Повреждённый Duffy снова соскользнул назад, на своё место стоянки. Жуткое присутствие — теперь уже призрак текучей формы в мутной воде — выметнулось из-под судна. Слабо светящаяся тварь выгнулась дугой во всплёскивающейся мгле и вылетела из лодочного гаража, задребезжав большими подъёмными воротами, когда проскользнула под ними наружу.