Прежде чем приступить к этой предрассветной трапезе, он спускается в комнату без окон в отделанном подвале, где нажимной защёлкой открывает тайную панель, а затем — обнаружившуюся за ней стальную дверь с мощной изоляцией. В любовном гнёздышке он срывает с кровати простыни и загружает их в стиральную машину, которую использует только для этой задачи. Он привередлив и не желает стирать свою одежду в той же машине, в которой стирает постельное бельё, на котором лежали женщины, которых он держит здесь.
Снова наверху, за кухонным столом, с чаем и печеньем, он сетует на утрату Леноры, которую держал в подвале семь восхитительных месяцев. Она была особенно хороша и, будучи должным образом обучена, именно настолько покорна, насколько ему требуется. Однако всему приходит конец: он человек, которому нужно определённое разнообразие.
Ройсу тридцать; он наследник трастового фонда, который избавляет его от необходимости работать. Но финансовая независимость приносит и тревогу: а вдруг те, кому ты вроде бы нравишься, на самом деле презирают тебя и любезничают только потому, что у тебя есть деньги? Свидания — опасное предприятие для молодого человека его положения. К счастью, у него есть навыки и смелость решать проблему с такими, как Ленора. Этот стиль ухаживания он принял в двадцать один год и за последние девять лет успел насладиться обществом двенадцати красавиц.
Эти отношения он завершает удушением — это менее грязно, чем большинство альтернатив, но ещё и бодрит по причинам, которые ему трудно объяснить. Он не выносит грязи, и когда не находится в комнате своей нынешней подружки, где проводит шестичасовые или восьмичасовые любовные марафоны, он много времени тратит на уборку дома. К счастью, домоводство ему нравится, так что держать прислугу нет нужды. В его жилище безупречно чисто. Ройс считает, что всё следует делать правильно — прилежно и аккуратно.
С одиннадцатью прежними подружками он, расставшись, удалял их из своей жизни с такой предусмотрительностью и заботой, что нашли лишь одну. До сих пор он не может понять, как Дженнифер — вторая Дженнифер, не первая, — всплыла в гавани Дейна-Пойнт воскресным утром, после того как в пятницу он уложил её в металлический дорожный сундук и похоронил в море — в десяти милях к югу оттуда и в девяти милях от берега. Сундук был стянут цепями, к которым он прикрепил шесть двадцатифунтовых гантелей; чтобы затащить этот груз на лодку, а потом поднять над бортом и спустить в воду, понадобилась гидравлическая тележка грузоподъёмностью в пятьсот фунтов. Верил бы Ройс в призраков — мог бы задуматься, не освободил ли дух Гарри Гудини труп Дженнифер по какой-то мрачной причине.
После удушения подружки он никогда не оставляет её там, где оставлял другую. Более того: двоих он увёз в Нью-Мексико, завернув в полиэтиленовые малярные плёнки, которые перед этим обрызгал смазкой, а потом сбросил в древние лавовые трубы — длинные тоннели шириной примерно в три-четыре фута, уходящие вниз сквозь сплошной камень; по ним когда-то, в эпоху задолго до появления человечества, извергалась лава. Эти красотки лежат на сотни — возможно, на тысячи — футов ниже любой вероятности быть обнаруженными. Ещё одну он кремировал в Аризоне: оставил в заброшенной церкви, которую поджёг.
Ленору он решил похоронить на общественной земле — в одинокой долине более чем в тридцати милях от дома. Место он подыскал заранее, ещё до того как задушил её, и проверил структуру почвы, чтобы убедиться: могилу можно будет без особого труда выкопать киркой и лопатой. Он почти успел опустить её в землю, когда появились роботы.
Спустя время многие эпизоды в жизни Ройса Киннела кажутся сюрреалистичными, фантасмагорическими — слишком яркими и причудливыми, чтобы разворачиваться именно так; больше похожими на живые сны, чем на реальность, и переживать их заново в памяти куда увлекательнее, чем смотреть что бы то ни было по телевизору. Оглядываясь назад, Ройс часто поражается тому, что он делал, и тому, что ему сходило с рук, — хотя в момент совершения его поступки казались такими же будничными, как вынести мусор. Однако несколько часов назад история возле Ранчо-Санта-Фе казалась ему сюрреалистичной уже тогда, когда происходила. Роботы. Величиной с немецкого дога. Возникающие из ниоткуда.
Ройса не интересуют ни научная фантастика, ни наука. Его вообще мало что интересует, кроме подружек и уборки; ему всё равно, что нынче «в теме» в кино, музыке, искусстве или моде, и никакой политики у него нет. Люди говорят, что когда-нибудь роботы будут повсюду, но он уверен: это как минимум лет через десять. А значит — пришельцы. Многих завораживают НЛО, но Ройса — нет. Ему плевать на пришельцев. Какими бы ни были внеземные самки, они наверняка не будут настолько горячими, чтобы у него взыграло желание. Земных девушек ему вполне достаточно.
Он жалеет, что роботы так его выбили из колеи. Вернуться и засыпать могилу сейчас нельзя. Это всё равно что самому попроситься в руки полиции.
Хотя он и запаниковал и хотя Ленору теперь найдут скорее рано, чем поздно, он уверен: никто не сможет связать её с ним. Одна из выгод его стиля романтики — никто никогда не видит его на публике ни с одной из дам. Лопату и кирку он бросил, но купил их за наличные на дворовой распродаже много лет назад. Инструменты к нему не привязать, а прикасаясь к ним, он всегда носит перчатки. Что до Леноры, то, расставшись с ней, он погрузил её прекрасное тело в особую химическую ванну и предпринял другие меры, чтобы на ней — и в ней — не осталось ни следа его ДНК. Правильное обращение с бывшей подружкой — домашняя обязанность важнее любой другой. Сбежав от роботов — как же безумно это звучит! — он проехал несколько миль до другого безлюдного места и тщательно пропылесосил салон своего внедорожника Lexus мощным ручным пылесосом. Машину он купил через несколько месяцев после того, как похитил Ленору, и она была в ней лишь однажды — уже тогда, когда её тело было запечатано в пластиковую плёнку; однако на случай, если хоть один её волос каким-то образом попал в автомобиль, час пылесошения был правильным решением. Потом он заехал в общественный парк и выбросил ручной пылесос в урну. Он прогнал внедорожник через автоматическую мойку, работавшую круглосуточно, — а затем прогнал через неё ещё раз.
Прозак, чай, печенье и его особые привычки в уборке придают ему уверенности: всё будет хорошо. Через несколько дней отдыха он начнёт присматривать следующую подружку. В среднем ему нужно от двух до четырёх месяцев, чтобы найти новую спутницу, изучить её распорядок, спланировать её приобретение, незаметно привезти домой и научить её быть счастливой и удовлетворённой, делая счастливым его. Процесс тяжёлый — но весёлый! — и вознаграждающий, когда она наконец на месте и обучена.
Рассвет рисует по небу рифы золота и коралловой розовины, когда Ройс заканчивает мыть и вытирать чайник. Больше не потрясённый сюрреалистичными событиями ночи, довольный тем, что вступает в новую фазу жизни, а роботы теперь всего лишь странность, о которой он будет когда-нибудь размышлять, он идёт по коридору нижнего этажа к прихожей — измученный, готовый подняться наверх и лечь в постель, — как вдруг перезвон сообщает о посетителе.
В одном из узких боковых оконцев по сторонам от входной двери мужчина в форме заглядывает в прихожую. Полицейский. На миг Ройс не может вдохнуть. Полицейский улыбается, кивает и поднимает ладонь, словно говоря: Привет тебе. Поскольку невозможно, чтобы между Ройсом и Ленорой в открытой могиле существовала хоть какая-то связь, тёплая улыбка полицейского наверняка искренняя, а цель — безобидная. Ройс открывает дверь.
Внутрь заходят двое офицеров, не один, и второй не улыбается.
— Ройс Киннел?
Ройс старается погасить любые подозрения тем, что ведёт себя уважительно, вежливо, спокойно и скорее озадаченно, чем испуганно или раздражённо. И всё же улыбающийся полицейский вручает ему ордер на обыск, сообщает, что они изымут Lexus, и уведомляет Ройса, что он арестован.
