— Прости, что прерываю твой ужин, Дуранд, но, боюсь, в этом деле возникла заминка.
— Заминка. Что за заминка?
— Сегодня утром в три тридцать произошёл инцидент…
Майкл возвращает биографию в белой обложке на полку. В конце концов, все книги — белые книги: и мудрые, и глупые, с белыми обложками и белыми страницами. Мир читает, но помнит недолго, а ту правду, которую люди находят в книгах, чаще всего объявляют несущественной. Род человеческий, как сказал поэт, не может вынести слишком много реальности. Людям больше по душе заблуждения — заблуждения и уют виртуальной реальности.
— Вудбайн в бешенстве и требует, чтобы мы, по старой дружбе, нашли этого вора.
— Как будто мы его личная полиция.
— Я же сказал: он для нас ценный актив.
Майкл подходит к окну. Буря и вздымающееся море говорят об одной истине — не выдуманной мужчинами и женщинами, не такой, которую можно объявить устаревшей очередными так называемыми Новыми истинами, от которых у них жар в голове. Метавселенная — это не вселенная, а лишь смутная и искажённая тень, карикатура на величие пространства-времени. Как бы изощрённо ни были устроены виртуальные реальности — те, что люди выдумывают для себя сами, или те, что наколдованы техноволшебниками, — они всегда останутся пустотами, в которые смятённые души выливают себя без остатка.
— В общем, Сантана говорит, что человек, забравший те полмиллиона, шесть лет назад выступал свидетелем по тому делу — специалист по безопасности, который давал показания со стороны обвинения… Майкл Мейс.
Мужчины и женщины определённого круга — самодовольная элита, много знающая о том, что в данный момент считается важным, и мало понимающая в собственной человеческой природе, — мечтают о бессмертии через стремительную самоэволюцию в киборгов, о мгновенном доступе ко всем знаниям без труда учёбы, о богоподобной власти. Это ещё одна пустота, всего лишь новейшая версия фантазии об абсолютном господстве, погубившей за тысячелетия столько цивилизаций. Майкл — воплощение Сингулярности, но использовать свою силу так, как мечтатели мечтают использовать свою, он не собирается. Он хочет прожить достаточно долго, чтобы вернуть мир к реальности, прежде чем тот безвозвратно скатится в бред.
— У этого адвоката есть видео с камер, где Мейс?
— Нет. Он призрак, как и в той лаборатории в долине. Но у Сантаны есть фотография со времён суда.
У Руди Сантаны есть фотография. Возможно, сначала она была у него в телефоне, где Майкл мог бы найти её и удалить. Но теперь Сантана её распечатал.
Майкл вычистил все свои фотографии со всех сайтов, из всех файлов и устройств, подключённых к интернету. Он сжёг мосты к своему прошлому, когда сжёг собственный дом и всё, что в нём было. Как консультант по безопасности, он давно следовал собственным советам, которые давал богатым клиентам, и всегда избегал камер, хотя несколько бумажных снимков, конечно, где-то существуют. И всё же он полагал, что АВБ, даже при её огромных ресурсах, понадобятся недели, чтобы найти подходящее изображение для общенационального розыска.
Недели дали бы ему время где-нибудь затаиться и подготовиться к тому, что, как он чувствует, ему предназначено сделать. Теперь же, в зависимости от качества снимка Сантаны, у Майкла может остаться всего день-два, прежде чем АВБ сможет распространить его фото среди тысяч агентов старым дедовским способом — через ориентировки и плакаты с розыском, отпечатанные на устаревшей технике и развезённые вручную.
Одна мысль заставляет его резко отвернуться от окна. Теперь, когда они так неожиданно и удачно связали его с Картером Вудбайном, им должно быть известно, что он бежал из Беверли-Хиллз на Bentley адвоката. Они могут отслеживать уникальный GPS-сигнал машины и быстро вывести её текущее местоположение — гараж на верхнем этаже этого дома. Более того, им уже следовало бы перекрыть улицу и окружить дом.
Однажды уже умерев, Майкл не сомневается, что может умереть снова. Да, его оживили, но следующая смерть будет окончательной, потому что она окажется настолько жестокой, что не оставит никакой возможности для воскрешения. Его враги об этом позаботятся. Он — Сингулярность, но слияние человека и машины не даёт бессмертия; машину, превращённую в радиоактивный расплав и разметанную клочьями металла, не починишь.
После прежнего вторжения в компьютерную систему АВБ Майкл запомнил всё, что содержится в служебном досье Дуранда Калафаса, включая номер его iPhone. Выходя из библиотеки, проходя через гостиную и поднимаясь по лестнице на верхний этаж, он одновременно выходит в онлайн — в бездонное море микроволн, несущих данные. Поскольку номер и GPS-сигнал телефона Калафаса ему уже известны, он мгновенно находит агента в ресторане в Беверли-Хиллз. Быстро входит в этот телефон, молниеносно пролистывает список контактов и находит номер Грантворта. К тому времени, как он добирается до прихожей, он уже в телефоне заместителя директора, где открывает КОНТАКТЫ и забирает номер директора АВБ — Кэтрин Ормонд-Уоттли.
Пересекая прихожую и входя в коридор, ведущий в гараж, он мысленно входит в телефон Ормонд-Уоттли, когда та как раз ведёт зашифрованный разговор с советником президента по национальной безопасности Пирсом Лейтоном. Майкл слышит, что говорит Кэтрин Ормонд-Уоттли, и слышит также то, что слышит она, когда зашифрованные сообщения Лейтона переводятся в обычный английский — или в такой обычный, на какой Лейтон вообще способен. Они обсуждают ведущего прайм-тайма на кабельном телеканале, которого хотели бы профессионально уничтожить, если бы только можно было сделать это так, чтобы не было видно, что именно они стоят за какой-нибудь ложью о нём, которую сами же и придумают, а затем подтвердят сфабрикованными доказательствами.
Когда Майкл входит в гараж и включает свет, он прокручивает контакты в телефоне директора Кэти и находит номер Картера Вудбайна. Затем он скользит в аудиоархивы агентства и прослушивает первый разговор адвоката с директором.
Полмиллиона он забрал у Вудбайна вскоре после трёх часов ночи, но сам адвокат позвонил Ормонд-Уоттли только в 13:35, примерно через десять часов. Странно. В разговоре Вудбайн просит АВБ помочь не только вернуть деньги, но и найти Майкла, а также выяснить, как удалось проникнуть в пятиэтажную крепость, где располагается юридическая фирма «Вудбайн, Кравиц, Бенедетто и Спакман». Но ещё страннее то, что за весь разговор он ни разу не упоминает, что у него угнали Bentley, хотя должен был узнать об этом на несколько часов раньше.
Адвокат хочет, чтобы они нашли Майкла и деньги, хочет, чтобы вора допросили так, пока тот не выложит все секреты, но не хочет, чтобы они искали Bentley.
Майкл обходит седан сзади. На фирменной рамке номерного знака указаны название дилерского центра Bentley и город, где он находится.
Он садится на переднее пассажирское сиденье и захлопывает дверь. Открывает бардачок, перебирает содержимое и достаёт конверт с действующим регистрационным свидетельством, выданным Департаментом автотранспорта.
Это как раз тот случай, когда ему нужна сложная цепочка сведений и он не знает точно, где именно искать всё необходимое. Придётся исследовать. Вместо того чтобы вообразить у себя в мысленном взоре самоуправляемую Tesla, он представляет, будто Bentley умеет перемещаться по микроволновым связям и потокам данных интернета, символически превращённым в лабиринтные ярусы супермагистралей, улиц и переулков. Ни заводить двигатель, ни пристёгиваться ему не нужно, потому что ни машина, ни он сам не покинут этот дом. Гараж растворяется. Майкл разгоняется в виртуальной реальности Всемирной паутины. Через несколько секунд седан съезжает по съездной рампе и останавливается внутри компьютера автосалона — фигурально выражаясь.
Майкл вызывает досье Вудбайна из клиентской базы, и оно появляется на лобовом стекле, словно на экране. За последние шестнадцать лет адвокат купил в этом дилерском центре два Rolls-Royce и три Bentley. За третий Bentley он заплатил наличными четырнадцать месяцев назад. Машину он не забирал лично, а распорядился отправить её прямо в мастерскую дорогого тюнинга — «Классик Уилс» в Окснарде, Калифорния.
