– Ах, вот почему моему мужу уже целый час звонят бывшие сослуживцы и зондируют почву на предмет перехода под руку Самого Жуткого Мага Всех Времен и Народов!

– Достойных личностей я бы взял… – заявил я. Увы, зря:

– Достойные служат. Верой и правдой. А мужа достают исключительно приспособленцы…

…Через полчасика после обеда мы с Наташей прогулялись к большому ангару, рядом с которым собирались в увольнение очередные «отдыхающие». Увиденное согрело душу – вся мелочь, изнывавшая от нетерпения, находилась под «слоеными» покровами  родителей и не выбегала за пределы областей их контроля. Поэтому я завуалированно дал понять старшим, что доволен их реакцией на мое предупреждение, и вдумался в ответ Бажовой:

– Олег Леонидович, мы сочетаем приятное с полезным: доводим до ума контроль над стихиями, загоняем в подсознание сложнейшие навыки, режем особо дурные инициативы и дуем на воду.

– На какую воду, если вокруг – только снег и лед? – изумленно спросил особо любопытный мальчишка лет девяти, увидел перед собой Огромную Каплю, парящую на морозе, но подогреваемую Огнем Тимофея Романовича, и восторженно охнул.

– Умный, могучий и тренированный маг может все! – авторитетно заявил я, пожелал народу хорошего отдыха, подхватил подругу под локоток и пошел к особняку. На половине пути заметил, что вокруг него как‑то странно ходят Глотовы и Яшины, навелся на них и метров с десяти спросил, что они делают.

– Добрый день, Олег Леонидович! – хором поздоровались все четверо, а потом заговорил Федор Никанорович. Видимо, как самый старший:

– Мы который день экспериментируем с заклинаниями Земли, которые вам подарили Урусовы. Позавчера днем определились с идеальной методикой упрочнения построек из бетона и железобетона. Часа полтора‑два тому назад закончили укреплять стены нашего гостевого домика. А сейчас изучаем ваш особняк.

Землей в этой компании владели только трое, поэтому я вопросительно уставился на Глотову, от которой «тянуло» сразу двумя «не теми» стихиями:

– А чем занимаетесь вы?

– «Сижу» в чувстве Природы – проверяю, не угрожают ли фундаменту корни каких‑нибудь деревьев. И, при необходимости, сначала высушиваю, а потом выжигаю.

– Толковый подход. Работайте… – разрешил я, мысленно отметил, что стараниями этой четверки усадьба скоро превратится в крепость, и ушел в дом. А через пару минут – уже входя в свою гостиную – принял звонок митрополита Симеона, обменялся с ним приветствиями и спросил, чем могу быть полезен.

Священнослужитель, пребывавший в прекраснейшем настроении, начал ответ с шутки:

– Выпрашивать пушистика, пожалуй, не буду. И навязываться в личные ученики – тоже. Хотя зверек забавный, а ваша магическая мощь потрясает…

– Фу‑у‑у… – «облегченно выдохнул» я и рассмеялся. Одновременно с архиереем. И он, закончив веселиться, перешел к делу:

– Звоню, чтобы поделиться интересной новостью: вчера поздно вечером экс‑митрополит Филарет и его подпевалы совершили тяжелый канонический грех – сбежали из Вилюйской пустыни, что расценивается, как нарушение клятв Богу, и наказывается отлучением от причастия, лишением сана, отказом в церковном погребении и так далее. Да, на первый взгляд, не смертельно. Но легкость, с которой священнослужитель наплевал на все и вся ради комфорта, наглядно демонстрирует реальное отношение этого человека к Господу. А сам поступок очень сильно ослабляет позиции функционеров от церкви, все это время доказывавших, что Филарет пострадал ЗА ВЕРУ. В общем, спасибо вам за помощь еще раз. И всего хорошего…

Минут через десять после отключения Симеона мне позвонила Даша, спросила, не занят ли я, часом, чем‑нибудь особо серьезным, выслушала ответ, обрадовалась и предложила рассказать о самых убийственных последствиях демонстрации Милашки «всей Империи».

Я, естественно, заявил, что весь внимание. И вывел голос на внешний динамик… сразу после того, как Наташа уселась на подлокотник моего кресла, а моя рука сама собой приобняла ее за талию. Так что первые минуты две‑три слушал сестренку в чрезвычайно комфортном режиме и краем уха. Ибо все, что она говорила, уже знал от Волковой. Но стоило Державиной выдать фразу «попробовал перетянуть импритинг », как меня переключило в боевой режим:

– Повтори, пожалуйста, последнее предложение…

– Некий Ярослав Михайлович Кавелин, вроде как, приехавший в гости к дяде Леше, во время ужина попытался перетянуть на себя импритинг .

Нинка предсказывала, что такое возможно, и давала почувствовать ощущение потери связи, поэтому я без разговоров ударила разрядом … раза четыре или пять. А после того, как продавила покров  уровня сорок девятого, обвешала уродца добрым десятком целительских атакующих заклинаний и била мордой об стол до тех пор, пока он не попросил пощады. А теперь вдумайся, пожалуйста, в самое интересное: оказалось, что эта попытка была санкционирована нашим родным дядей: он клятвенно пообещал Кавелину, что я утрусь. И даже взял под это обещание денег.

– И…? – с трудом задавив мутную волну гнева, процедил я.

– И… я честно отжала две виры по миллиону – у Ярослава Михайловича и у Алексея Юрьевича…

24 декабря 996 г. от ВР.

…В субботу я продрал глаза из‑за сообщения Наташи, упавшего в мой личный канал «Паутинки». Прочитав и переварив два предложения, приложил себя заморозкой , чтобы побыстрее проснуться, вскочил с кровати, цапнул с кресла футболку и шорты, сгонял в туалет, наскоро ополоснулся, оделся и унесся в кабинет. А там врубил «глушилку», открыл портал к подруге и сразу же расширил.

Она шагнула ко мне одновременно довольной и серьезной, ответила на приветствие и объяснила второй тезис своего рода доклада:

– Я «нашла» турецкую военно‑морскую базу, поставила метки  на четыре сторожевика и предлагаю экспроприировать глубинные бомбы. В Сюрмене – это местечко под Трабзоном – сейчас четыре утра, переменная облачность и дожди, так что заметить мое «зеркало» будет очень и очень сложно,

покровы  у вахтенных просто никакие, соответственно, я продавлю их с полпинка и отправлю морячков в целительский сон , а использовать взрывные устройства Анциферова в личных целях, как мне кажется, нецелесообразно – у нас могут потребовать отчет…

– … а это нарушение закона пойдет во благо? – хохотнул я, дождался подтверждающего кивка и поинтересовался, сколько времени она убила на поиски базы.

Напарница, как обычно, раскололась до донышка:

– Я параноила. Поэтому «тянула» портал на юг от наших черноморских курортов. Этим делом занималась практически каждую ночь с того момента, как мы потратили последнюю глубинную бомбу. Кстати, найти базу оказалось несложно. А вот «протолкнуть» порталы в минно‑торпедные погреба следом за членами экипажей потребовало внимания и усидчивости.

Тут я невольно вздохнул:

– Наташ, поставь себя, пожалуйста, на мое место и скажи честно, как бы ты отреагировала на признание типа «Я забыла, когда нормально спала…» от личности, которая и так живет твоей жизнью ?

– Настучала бы по заднице… – без тени улыбки заявила она и… ляпнула: – Но в моем случае это наказание не сработает: я сочту его еще одной гранью заботы, почувствую себя счастливой и подсяду на новое удовольствие.

Я был уверен в том, что она не шутит, поэтому выпал в осадок, быстренько приложил себя заморозкой , унял разбушевавшуюся фантазию и не без труда придумал более‑менее достойный ответ:

– Не уверен, что тебя стоит подсаживать еще и на такое удовольствие, поэтому попробую альтернативный метод воспитания: Наташ, ты у меня одна‑единственная . Поэтому береги себя хотя бы для меня , ладно?