– Доброй ночи, дамы и господа. Здесь – боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев. Кобольдов я завалил. Всех до единого. Так что если есть желание эвакуироваться, то следуйте за мной.

– Быстро ты… – довольно мурлыкнула Наташа, висевшая в моем канале, а через пару мгновений в проломе возникло чумазое, но довольное лицо парня лет двадцати в серо‑синей рабочей униформе.

– Спасибо за помощь, ваше благородие! – протараторил он после того, как пересчитал агонизирующие туши. И переключился в режим доклада: – Нас тут девятнадцать человек – шестеро посетителей кафе, четверо покупателей, водитель грузовика нашей службы доставки, вовремя заметивший и портал, и зверье, предупредивший нас и позволивший организовать эвакуацию, один охранник ЖК и семеро сотрудников торгового центра. Почти у всех высушены резервы, так что помогать вам выводить людей в безопасное место в теории могу только я. Но на практике я останусь тут и прикрою тех, кто не попадет в первую партию.

– Игорь, я эвакуирую сразу всех… – заявил я, прочитав его имя на нагрудной бирке. – Все кобольды уже мертвы, а портал закрыт стеной  моей напарницы. В общем, выводите народ через дверь.

Он поклонился и исчез. Вместе с обоими слоями щита , которые держал весь разговор. А секунд через двадцать справа от меня открылась стальная дверь и выпустила в коридор толпу девиц лет двадцати с небольшим.

Я прикипел взглядом к лицам двух первых, показавшихся знакомыми, узнал обеих, оглядел оставшуюся часть компании и мысленно усмехнулся – Судьба снова свела меня с Мариной Вольской, двумя ее одногруппницами и одноклассницей. Или со студенткой, с которой я познакомился в аэропорту Персеполя и довез до ночного клуба «Тектонический сдвиг», «взрослыми тетями», все еще юными и непосредственными в душе, и двумя незнакомыми дворянками.

Выглядела эта шестерка неважно – стильное шмотье и обувь выглядели так, как будто девушки пару суток трудились на каменоломне, лица посерели, а от причесок и макияжа остались одни воспоминания. Но я развеселился. Из‑за взглядов, которыми меня пожирали все четыре знакомые.

Нет, показывать свое отношение к ним, естественно, не стал – изобразил очень отдаленный намек на учтивый поклон, дождался, пока в коридор выйдут все остальные спасенные, распорядился следовать за мной и не отставать, развернулся на месте и неспешно пошел к выходу. А для того, чтобы особо не скучать, набрал капитана Воронова и сообщил, что закончил зачистку, что нашел в подсобных помещениях девятнадцать человек и что вот‑вот приведу их к центральному входу в торговый центр.

И вывел. Минуты через четыре. Группа вояк, которым поручили забрать у меня подопечных, уже шарахалась вдоль разбитых витрин и периодически поглядывала на портал, чуть левее от него молотил двигателем туристический автобус, а Наташа ощущалась сидящей на переднем бампере «Лесника». К ней‑то я и направился. Сразу после того, как жестом отправил выживших к военнослужащим. Шел, никуда не торопясь. И чувством Воздуха отслеживал телодвижения госпожи Вольской. Поэтому не удивился, услышав сзади хруст разбитого стекла – поймал взгляд напарницы и развел руки.

Она как‑то почувствовала, что я играю, ушла в рывок , возникла в моих объятиях, расстроенно призналась, что заскучала, и с интересом уставилась за мое плечо.

– Олег Леонидович, вы не уделите нам буквально минуту? – раздалось с той стороны.

Я развернулся на месте, не разжимая «захвата», посмотрел на девушек, где‑то потерявших верхнюю одежду и дрожавших от холода, немного подумал и заявил, что весь внимание. Наташу не выпустил из объятий и в этот раз, так что Вольской ощутимо поплохело. Но навязывать мне свое видение беседы она благоразумно не стала. Наоборот, заискивающе улыбнулась,

поблагодарила за спасение, а потом заявила, что там, в Рассветном, они повели себя некрасиво, но потом раскаялись. Поэтому, пусть и запоздало, но приносят глубочайшие извинения и просят не держать зла.

В принципе, та серия мелких оскорблений не тянула даже на половину среднего. Но всепрощением я никогда не страдал, поэтому равнодушно пожал плечами:

– Держать зло не в моих привычках: своих врагов я либо ломаю, либо убиваю. А вас и ваших подруг просто забыл. Кстати, еще до того, как выехал из Рассветного. И не вижу смысла вспоминать…

22 декабря 996 г. от ВР.

…Портал исчез только в начале восьмого. К этому моменту вокруг нас вовсю кипела жизнь. Владелец «Вилюя», приехавший к жилому комплексу в районе трех ночи, как‑то уж очень легко поверил в то, что нашу стену  никто не пробьет, пробежался по торговому центру, составил список всего того, что разнесли или сожрали кобольды, и развил бурную деятельность. Поэтому в разгромленном зале шла генеральная уборка, а разбитые витрины менялись на невесть где раздобытые бронестекла такого же размера. Вояки тоже не дремали – оперативно вытащили наружу и куда‑то увезли огромные туши, организовали опознание трупа и отправили его в морг, уняли толпу репортеров, пытавшихся прорваться к зданию, успокоили особо перенервничавших жильцов и даже замкнули отдельное кольцо оцепления вокруг портала и моего внедорожника.

Да, от командира армейской ГБР и представителя СКАИЗ оно не уберегло, но общение с этими личностями не напрягло: они не задавали тупых вопросов, не сотрясали воздух комплиментами, не пытались набиться ко мне в друзья и не клеились к моей напарнице.

В общем, стоило плоскости межмирового перехода схлопнуться, как я, никого ни о чем не предупреждая, поднял правое боковое стекло «Лесника», убавил мощность печки и тронул машину с места. В «Золотые Ключи» решил не заезжать – сходу вбил в навигатор адрес «Стрешнево», выбрал маршрут без пробок и сделал два звонка. Командиру арендованного «Сапсана» и матушке. А после того, как закончил общаться с последней, поймал взгляд именинницы и виновато улыбнулся:

– Прости: утро твоего дня рождения получилось не таким приятным, как я планировал…

– Я бы так не сказала… – весело возразила она. – Не откройся этот портал, я бы не смогла помочь тебе обломать компанию зазнавшихся аристократок. А этот процесс доставил море удовольствия…

Мне захотелось рассказать ей историю своего знакомства с Вольской, и я пошел навстречу этому желанию. Как вскоре выяснилось, не зря: всю дорогу до аэропорта подруга веселила меня описаниями теоретически возможных, но не случившихся вариантов развития событий. Причем описания получались настолько образными и смешными, что перед тем, как пересесть в разъездной лимузин, я заставил себя перестать улыбаться во все тридцать два зуба. Но поднявшееся настроение и образы, нарисованные «Природницей», никуда не делись – я представлял два самых убийственных варианта даже во время завтрака в самолете. А после того, как стюардесса убрала со стола, сообщила, что «Сапсан» вот‑вот начнет движение, и вышла из салона, наехал на автора очень уж навязчивых идей:

– Наташ, у тебя совесть есть? У меня перед глазами – не ты, а Марина Вольская и ее подружки. Причем в жутко непотребных ракурсах! Ну, и как теперь с этим жить?

– Проблема, конечно, серьезная, но, пожалуй, решаемая… – «задумчиво» пробормотала она, деловито опустила спинки двух самых дальних кресел и уронила в мой личный канал «Паутинки» провокационное утверждение: – «Для этого надо провести весь перелет в самом центре моей паутины …»

Что самое забавное, предложение сработало: с момента отключения и до пробуждения от изменения внутрисалонного давления я видел сны с Наташей в главной роли. Слава богу, не эротические. Но мне стало не до Вольской и ее подружек. А потом память напомнила о планах на оставшуюся часть дня, и я переключился в рабочий режим – дождался остановки самолета на стояночном месте, попрощался с экипажем, спустил напарницу к разъездному лимузину, поскучал буквально минут пять‑шесть, первым поднялся по трапу «Икара», влез в ИРЦ и выбрал в качестве пункта назначения особнячок на Левобережье. Как только квадрокоптер ввинтился в воздух, вызвал на Лесную такси. И, поймав недоумевающий взгляд Натальи, пожал плечами: