Такой стиль подачи информации изрядно удивил, поэтому я изумленно хмыкнул, спросил, не представился ли, часом, этот «дед», и получил забавный ответ:

– Назвался главой рода Самойловых. Только что. По моим ощущениям, запоздало сообразив, что в лицо его могут и не узнать.

– Что ж, пусть заезжают на территорию и катят к ближнему КПП… – распорядился я и отправился одеваться. А минут через двадцать подкатил к воротам на «Таране», вырулил наружу, остановился в нескольких метрах от «Скорпионов» и выбрался из салона. Ветра практически не было, поэтому вывешивать купол  не стал – неспешно обошел свой внедорожник, открыл правую переднюю дверь, подал руку Наташе и помог ей ступить на снег. А затем повернулся к «силуэтам», которые «держал» чувством Воздуха, и чуть было не расхохотался на всю усадьбу: наш старый знакомец Лев Миронович – герой‑любовник из «Ландыша», клятвенно обещавший вызвать меня на дуэль пятнадцатого января – выглядел так, как будто провел пару десятков поединков по рукопашному бою с бойцами класса моего батюшки. То есть, светил двумя фонарями, присвистывал свернутым и неправильно сросшимся носом, косил под негра разбитыми губами и радовал взгляд неимоверным количеством ссадин на лице, шее и кистях рук. Впрочем, веселее всего выглядел принцип доставки этого придурка пред мои очи: престарелый глава рода Самойловых – кстати, ощущавшийся уровень на шестьдесят первый – тащил заметно более слабого внука ко мне ЗА ПОЛУОТОРВАННОЕ УХО!

Одной доставкой не ограничился – поставил его передо мной на колени, поймал мой взгляд, поздоровался, подождал, пока я отвечу на приветствие, и перешел к делу:

– Я был знаком с вашим отцом – служил… скажем так, в той же системе. И уважаю до сих пор. Уважаю и вас. Так как прекрасно знаю нрав нынешнего Императора и уверен в том, что он не стал бы завышать ваши заслуги перед государством. А о том, что этот мой родич имел наглость пользоваться магией для утоления собственной похоти, узнал только сегодня – во время просмотра фильма про разумных медведей Лева вдруг смертельно побледнел, прошептал, что ему конец, и разбудил любопытство. А спрашивать я умею. Так что выяснил, чем он перед вами провинился, что наобещал и с чего именно так расхрабрился, вышел из себя и немного повоспитывал… п‑паскудника. Да, поздновато, ибо гниль из него уже не выбить. Но мне чуть‑чуть полегчало. А после того, как он извинится перед Натальей Георгиевной и вами, выплатит виры и вернется в поместье, полегчает намного сильнее: я уже договорился пристроить этого недоумка санитаром в наш родовой госпиталь, так что с завтрашнего дня у ублюдка начнется новая жизнь. Полная вонючих «уток», окровавленных бинтов, физических нагрузок и чужих страданий. На этом у меня все. Хотя нет, не все: я прошу прощения за то, что позволил сыну вырастить такое быдло. И даю слово, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы быдло прокляло тот день, когда опозорило меня и мой род!

– Дед, я все по– … – начал, было, Лев Миронович и поднялся на ноги, но «дед» зыркнул на него таким бешеным взглядом, что у мужчины подкосились ноги:

– Начинай извиняться, гаденыш, иначе удавлю!

…Просмотрев видеозапись нашей встречи с Самойловым, матушка на пару секунд ушла в себя, а затем удовлетворенно кивнула:

– Борис Николаевич однозначно не играл – когда он злился, у его внука бледнело лицо и начинали дрожать пальцы. Значит, оба обещания были даны не для красного словца. Кстати, а что стояло за требованием «Плати так, как я сказал?»

Наташа молча достала телефон, вывела на экран уведомление банка и показала его моей родительнице. А та повторила наши догадки:

– Судя по тому, что сумма не круглая, Лев Миронович перечислил тебе все, что было на счету. И теперь кусает локти. Впрочем, может, ему уже не до них. Ибо на носу – начало новой жизни…

Я согласился. Потом заявил, что Самойлов‑старший вел себя достойнее некуда, счел эту тему исчерпанной и принял звонок Анциферова, до которого пытался дозвониться сразу после отъезда незваных гостей, но не смог.

Генерал поздоровался, извинился за то, что не сумел ответить на вызов, и предупредил, что свободного времени у него «минуты четыре».

– Уложусь… – твердо пообещал я и перешел к делу: – Мои Природницы вырастили и сочли теоретически пригодными в пищу кое‑какие иномирные овощи, фрукты и ягоды. Эту самую «пригодность», вроде как, определили в компании с целительницами, но на людях, конечно же, не испытывали. Так вот, я бы хотел передать несколько ящиков этого добра вашим ученым для всесторонних экспериментов. Что скажете?

Григорий Денисович задумчиво хмыкнул, заявил, что мы продолжаем его удивлять, и озвучил решение:

– Насколько я знаю, один из моих «Атлантов» все утро летает в ваш форт Восточный и обратно. Значит, в следующем рейсе на обратном пути заскочит к вам. Ящики опломбировать сможете?

– Нечем… – признался я.

– Что ж, значит, пришлю толкового сопровождающего. А то мои, бывает, тянут в рот все подряд…

Прислал. Одного из своих заместителей. А тот проследил за погрузкой, заявил, что некоторые фрукты вызывают сумасшедшее слюноотделение даже у него, и выказал надежду на то, что съедобными окажутся именно они. Потом пожелал нам хорошего дня и поднялся в грузовой отсек, заваленный тушами иномирного зверья, борттехник деловито закрыл рампу, и пилот, добавив тяги на несущий винт, поднял вертушку в небо.

Провожать ее взглядом я поленился – подхватил напарницу под локоток, повел к особняку и загрузил:

– Наташ, сколь‑либо серьезных дел на вторую половину дня у нас нет. Так что отправляйся‑ка ты спать. А я переведу Аню на Лесную, спущу в гараж и поучу чувствовать габариты ее первой машины, правильно перестраиваться и парковаться…

28 декабря 996 г. от ВР.

…Воскресенье, понедельник и вторник пролетели, как один миг. Нет, не скучно, но, субъективно, быстрее, чем обычно. Вероятнее всего, из‑за того, что двадцать пятого Анциферов привез мне информационный носитель с базами данных, обещанных государем, и мы потерялись в их изучении. Информации в них хватало. Причем не только интересной, но и полезной, вот мы и забывали обо всем на свете. И возвращались в реальность либо к трапезам, либо из‑за чьих‑либо звонков.

А звонили мне намного чаще, чем хотелось бы. И иногда выводили из себя. Чем именно? Захарова – приглашением в какой‑то молодежный ресторан Белоярска, «в котором можно расслабиться и отдохнуть от тягот бесконечной войны с иномирным зверьем». Ильина – предложением слетать в тот же Белоярск, но на «камерную постановку уморительной комедии в домашнем театре друзей их рода». А глава рода Деникиных – просьбой провести что‑то вроде открытого урока боевым магам его дружины «за достойное вознаграждение».

Кроме того, мы отвлекались на визиты Ульяны Урусовой, прилетевшей, чтобы поделиться алгоритмами создания еще нескольких гражданских заклинаний, Ремезова, прибывшего, чтобы вручить Наташе подарки ко дню рождения от Белосельских, от Голицына и от себя, генерала Товстоногова, возжелавшего лично ознакомиться с результатами трудов подчиненных, и, заодно, навести мосты со мной, и так далее. Но таких визитов было сравнительно немного, а напряг всего один. Впрочем, больше всего времени убивали поиски кашалотов – мы уходили в море мира единорогов каждую ночь,

но нашли этих «рыбок» всего дважды. Несмотря на то, что нещадно гоняли над ним по четыре дрона. Тем не менее, матушка и Аня поднялись на одиннадцатый ранг, и это радовало со страшной силой.

Чем еще запомнились эти дни? Очень уж яркими эротическими снами – часть моего сознания, отсчитывавшая чуть ли не минуты, оставшиеся до совершеннолетия, навевала такие сновидения по два‑три раза за ночь даже в том случае, если я выматывал себя до состояния нестояния. Поэтому по утрам я просыпался… хм… в приподнятом настроении и начинал день с заморозки , холодного душа и отжиманий до упаду.