А через несколько мгновений услышал откуда-то справа шепот Анны Филипповны:

— Анастасия Юрьевна, скажите, пожалуйста, с какого возраста ваш муж начал тренировать Олега Леонидовича?

— Полноценно — с четырех лет. А самые первые упражнения стал давать в год с небольшим.

Само собой, в игровой форме… — ответила матушка и, по моим ощущениям, загрустила: — Леня возился с сыном почти все свободное время. Я сначала ревновала. Но высказала претензии всего один раз. Вернее, начала высказывать, но вовремя почувствовала, что режу по живому, обратила внимание на то, что его взгляд потух, извинилась, решила поддержать этот почин и ни разу не пожалела. Хотя нет, не так: я считаю то решение самым важным и самым правильным решением в моей жизни.

Я мысленно вздохнул, поймал момент, когда меня начало «затягивать» в воспоминания о счастливом прошлом, сообразил, что с моей родительницей происходит то же самое, и протянул нам руку помощи:

— Ма-ам, мне кажется, что нам стоит устроить что-то вроде прощального ужина с егерями. Чтобы в спокойной обстановке поставить боевые задачи на все время нашего отсутствия, дать почувствовать свое внимание и так далее. Что скажешь?

— Ты прав: такой ужин пойдет на пользу… — заявила она, догадалась, что стояло за этим вопросом, и приняла ожидаемое решение: — Марию Тарасовну построю я. Сразу после того, как ты определишься с форматом мероприятия. То есть, решишь, приглашать на него супруг сотрудников СБ или нет…

Ловите обычный бонус. А дополнительный, судя по количеству сердечек, не так уж и нужен ))))

18 сентября 996 г. от ВР.

…В гараж спустились в пять двадцать пять утра и обнаружили там толпу егерей с супругами. Поздоровались, наслушались всяких-разных пожеланий, пожелали народу всего хорошего, загрузились в «Вепря» и выехали под дождь. К КПП катили в сопровождении одного из внедорожников, постояли перед воротами, дожидаясь, пока Антип Назарович лично откроет их для нас, разок придавили клаксон и порулили дальше.

— Интересная получилась поездочка… — сыто мурлыкнула матушка, судя по всему, пребывавшая в прекраснейшем настроении. — Мы выяснили, что наш особнячок не нуждается в переделке, обзавелись первыми слугами и, конечно же, инициировались. Кстати, перед тем, как встать с кровати, я заглянула в себя и обнаружила, что за семь часов сна зона разделения моих магистральных каналов выросла сантиметров на двенадцать. И теперь страдаю из-за того, что добиться такой скорости естественных мутаций во Владимире не получится из-за недостаточно плотного магофона. А что с прогрессом у тебя, Ань?

Лосева подалась вперед и виновато вздохнула:

— Я пока не могу оценить темпы разделения: ядро «увидела» всего один раз, уже засыпая, и… не могу ручаться за то, что это был не сон и не фантазия. Но, по субъективным ощущениям, капельки воды конденсируются чуть-чуть быстрее. И воздух ощущается как-то роднее, что ли…

— То ли еще будет… — предсказал я, вырубил дальний свет, переключил дворники в прерывистый режим работы, как как ливень временно стих, и предложил дамам воспользоваться имеющейся возможностью медитировать под «нормальным» магофоном.

— Не заскучаешь? — спросила родительница, выслушала односложный отрицательный ответ и обратилась к помощнице: — Ань, Олег прав: пока есть возможность развиваться по-настоящему быстро, надо выкладываться до предела. Поэтому уходим в себя…

Ушли. А я полюбовался пустой дорогой и придумал себе занятие — начал создавать и «сбрасывать» покровы разных типов то на левом, то на правом предплечье. Эдак через полчасика, устав от однообразия манипуляций, влил в воздушный вариант этой защиты предельный объем энергии и попробовал «укоротить» перчатку. Вернее, пробовал. Минут пятнадцать, если не дольше. И все-таки переупрямил непокорное заклинание. Потом достаточно долго разбирался, за счет чего это получилось, и, в конечном итоге, сформировал «усиленный» покров. Который, теоретически, должен был держать более высокий входящий урон.

Потраченную энергию восполнил, опустив стекло на полсантиметра и «сев» на Воздух с Водой. Закончив с этим делом, какое-то время «растягивал» резерв. А после того, как устал и от этого упражнения, почувствовал, что проголодался, достал из подлокотника энергетический батончик, стрескал и… услышал справа-сзади тихий, но ликующий шепот Лосевой:

— Олег Леонидович, я, наконец, увидела свою энергетическую систему и поняла, как активируется взгляд в себя!!!

Я заглянул в зеркало заднего вида, полюбовался ее сияющим личиком и проартикулировал первый вопрос:

— И как вам эта картинка?

— Красивая… — еле слышно выдохнула она и перешла в режим доклада: — Но самое главное то, что магистральные каналы разделились всего на треть. То есть, ненамного больше, чем каналы Анастасии Юрьевны, инициировавшейся почти на сутки позже меня. Следовательно, манипуляции Волей на самом деле ускоряют процесс. В общем, оставшуюся часть пути я хочу потратить именно на это…

Я коротко кивнул в знак того, что не возражаю, но, как оказалось, чуть-чуть поторопился:

— Но сначала разомну вам трапеции. Само собой, если позволите. А то мы тренируемся, а вы управляете автомобилем, и это несправедливо…

Позволил. Минут пятнадцать-двадцать балдел как от умелых ручек, так и от вливаний «тепла». А потом заметил на лбу и крыльях носа целительницы капельки пота, сообразил, что она опять слила весь резерв, и легонечко за это пожурил:

— Анна Филипповна, ваша добросовестность приятна. Но выжимать все соки из только что сформировавшейся энергетической системы однозначно не стоит: берегите ее, она еще пригодится. Причем и вам, и нам. Договорились?

Она виновато улыбнулась, шепотом пообещала не перегибать палку, откинулась на спинку сидения и закрыла глаза…

…На аэродром Соловьевых въехали в восемь сорок пять, сели на хвост знакомому «Вепрю», доехали до «Пустельги», уже стоявшей в самом начале взлетно-посадочной полосы, выбрались из машины, поздоровались со Слугой рода, отдали ключ-карту от нашего внедорожника, попросили поблагодарить Владислава Александровича за внимание и поднялись на борт самолета. Там тоже пришлось поработать языком — поприветствовать экипаж, сообщить, что мы практически без багажа, разрешить взлет и изъявить желание позавтракать.

Кстати, в этот раз страха в Лосевой не было — она не тряслась ни во время взлета, ни при наборе высоты, ела с аппетитом, уверенно разложила кресло в горизонталь и отключилась чуть ли не раньше, чем легла. Я тоже заснул очень быстро и спал, как убитый, до приземления, поэтому, субъективно, перелет до Владимира не занял и получаса. А там нас порадовала погода: в девять утра по местному времени в столице было плюс двенадцать тепла, ветер отсутствовал, как класс, а с чистого неба светило все еще яркое солнышко.

Вот мы ветровки надевать и не стали. Не стали врубать и печку в салоне «Лесника». Наоборот, к выезду с аэродрома катили с опущенными стеклами и наслаждались бабьим летом. А на трассе хорошенечко разогнались, так как в воскресенье утром жители города рвались на природу, а наша сторона дороги была полупустой.

Как только я набрал крейсерскую скорость, попросил матушку достать из бардачка планшет, влезть в Сеть и поискать интересные подарки для мелких защитников.

— И что ты им собираешься подарить? — полюбопытствовала она, открыв бардачок.

— Петру Константиновичу — радиоуправляемую модель внедорожника… — сходу ответил я, так как еще не забыл, о чем мечтал в одиннадцать лет. — А чем можно порадовать Татьяну Тихоновну, откровенно говоря, в принципе не представляю.

— Зато представляем мы! — весело хохотнула родительница, потребовала помощи у Анны Филипповны и потерялась на сетевых страничках магазинов игрушек. А через четверть часа прервала процесс поисков и повернулась ко мне:

— Так, стоп: а разве Тихон с женой и детьми не в Полоцке⁈