Она выслушала мой монолог, ни разу не перебив, а затем усмехнулась:

– Симеон в своем амплуа: делает то, что считает должным, и плюет на мнения старых перестраховщиков, интриганов и приспособленцев. Кстати, знаешь, почему он дорос до нынешнего ранга, хотя ненавидим большинством коллег?

Я отрицательно помотал головой.

– Он – родич государя. Когда‑то закончил Владимирскую академию сил специального назначения лучшим на курсе и распределился в Южный военный округ… за год до начала Четвертой Русско‑Турецкой войны. За первые семь месяцев конфликта заслужил четыре ордена. А при штурме Чорума вломился в пыточную камеру местного рынка рабов. Не знаю, что он там увидел, но за три следующих часа его рота вырезала всю городскую знать. Приблизительно в том же ключе уничтожала всех, кто покрывал современных рабовладельцев, и оставшиеся полтора месяца войны. А после ее завершения всем составом ушла в запас и посвятила себя служению богу. Служат отставные вояки так же истово, как воевали. И за последние лет семь‑восемь подтянули в Белоярскую так много отставных военнослужащих, что ее втихаря называют армейской…

– В общем, он мешает всем и вся, но его хрен «уйдешь»? – усмехнулся я.

– Ага!

– Тогда ему стоит чем‑нибудь помочь.

– Он принимает только советы… – заявила родительница и добавила: – Да и те – только от тех, кого уважает.

Я пожал плечами:

– По моим ощущениям, я его не разочаровал.

– И личный номер он вам дал не просто так… – напомнила Наташа.

Тут у Жаровой, с моего безмолвного разрешения оставшейся в большой гостиной, округлились глаза, и я мысленно вздохнул. Однако додумать мысль, пойманную за хвост, не успел – ожил мой телефон и продемонстрировал фотографию генерального прокурора. В пять утра по времени Владимира. Вот меня в боевой режим и переключило – я вцепился в трубку, принял вызов, сухо поздоровался и спросил, что случилось.

– Здравствуйте, Олег Леонидович… – мрачно начал он и решил не тянуть с неприятными новостями: – Часа четыре тому назад на побережье Черного моря, в трехстах метрах от поселка Чемитоквадже, восемь антропоморфных прямоходящих ящеров в кожаной одежде  уничтожили группу отдыхающих, жаривших шашлыки на ночном пляже. Пока собирали трофеи, двое случайных свидетелей уведомили пограничников. А те подняли вертолеты и достаточно оперативно обнаружили белый портал, открывшийся на глубине двенадцати метров. Ящеры оказались чрезвычайно сильными магами – принимали на сдвоенные водяными стены  залпы неуправляемых ракет «Ураганов» и били Молниями на шестьдесят с лишним метров. Но пробиться к порталу и уйти не смогли – пилоты связались с начальством, оно договорилось с флотскими, а те отработали по указанным координатам главным калибром крейсера «Русь». А теперь вдумайтесь, пожалуйста, в напрашивающиеся выводы: если белый цвет портала свидетельствует о его искусственном происхождении, то существует магия Пространства, и представители цивилизаций, владеющие ею, могут в любой момент наведаться к нам в гости…

Конец второй книги.

        10 ноября 996 г. от ВР[1].      

…Лева Комлев набрал меня во время завтрака, поздоровался и доложил, что обнаружил голубой портал, стаю зверей, похожих на земных коал, и двух кислотных слизней. Само собой, сообщил и где именно, поэтому я отодвинул от себя тарелку с недоеденными макаронами по‑флотски, озвучил несколько боевых приказов, встал из‑за стола и унесся переодеваться.

Пока натягивал зимний комбез и надевал ботинки, вслушивался в легкий бардак, творившийся в оперативном канале, потом подхватил сумку с ОЗК и противогазом, вынесся в общий коридор, подождал женщин, собиравшихся чуть медленнее меня, и в их сопровождении рванул «заводить» квадрокоптер.

До ангара допрыгали рывками , благо, ночь выдалась бесснежная, и тропу, протоптанную накануне, еще не засыпало. «Самые главные» манипуляции я произвел на автомате, а после того, как «Икар» пулей вынесся из помещения и с набором высоты вышел на нужный курс, поделился с дамами самыми важными наблюдениями дроноводов:

– Слизни ползут по ветру. Вероятнее всего, рассчитывая сожрать зверье или птиц, которых убьют испарения. Ветер – восточный, под шесть метров в секунду, так что если заходить на этих тварей с востока, то испарениями мы не надышимся. Тем не менее, противогазы снимать запрещаю. Вопросы?

Вопросов у них не оказалось, поэтому я подробно описал один из двух теоретически реальных алгоритмов убиения, а потом желчно усмехнулся:

– Да, это не боеприпасы объемного взрыва и не термитные снаряды, но мы – не армия, и, увы, не можем грести с окружных артскладов все подряд.

– Зато нам не придется эвакуировать население, проводить дегазационные мероприятия и восстанавливать разрушенные районы… – заявила матушка, вспомнив, чем закончилась война со слизнями в Белоярске.

Я согласно кивнул, почувствовал самое начало снижения, уставился на подступы к посадочной площадке Форта и, углядев фигуру одного из бойцов дежурной смены, порадовался исполнительности слуг.

Подбор помощника прошел без каких‑либо эксцессов – Петр Павлович Пришвин взбежал по трапу чуть ли не раньше, чем я вырубил движки. Затем поздоровался со всеми нами, сел в правое пассажирское кресло, весь перелет до портала вдумывался в мои инструкции и не тупил от слова «вообще», так что посадил «Икар» сам, сам выключил двигатели, пожелал удачи, подождал, пока мы десантируемся из машины, и снова поднял ее в воздух. Поэтому я со спокойной душой приказал надеть противогазы, убедился в том, что приказ выполнен, и попрыгал вдоль ближней «колеи», оставленной слизнями.

Мерцание… ну, пусть будет «клоак» увидел метров со ста, чуть‑чуть скинул темп перемещений и скорректировал направление движения. Так что дал по тормозам на границе области контроля моих напарниц, но значительно левее «колеи».

Затем оглядел «шкуру» иномирных тварей, заметил, что она изрядно скукожилась, и пришел к выводу, что низкие температуры их точно не радуют. Вот и упаковал здоровенную тушу в ледяной кокон . После чего по примеру Наташи вырастил на его внутренней поверхности здоровенные иглы и выстудил их заклинанием с говорящим названием заморозка , созданным как раз на этот случай.

Слизень застыл, но посмертным импульсом не «отдарился». Поэтому я изменил концепцию и шарахнул по иглам мощнейшим разрядом . Увы, с тем же результатом. А потом подала голос Красовская и предложила провести еще один эксперимент:

– Олег Леонидович, я чувствую под этой тушей четыре мощных корня. Создайте, пожалуйста, «окно» в нижней части кокона , и я попробую убедить во‑он ту ель, что перед ней – питательные вещества…

И ведь убедила. После того, как я убрал нижнюю часть кокона  и слегка подогрел заледеневшую слизь. Да, «ожившие» корни начали растворяться в кислоте, но недостаточно быстро. Поэтому за каких‑то секунд тридцать‑сорок проросли в тушу и «выпили» порядка трети ее объема! И пусть с нижних лап ели осыпались иголки, мы сочли результаты эксперимента интересными, но недостаточно «летальными». Поэтому я подошел к слизню еще метров на пять и «залил» внутреннюю часть кокона  Огнем.

В пламя  вкладывался минуты три с половиной‑четыре, поддавая жару Воздухом, который нагнетал через несколько дырок. И, в конечном итоге, все‑таки добился своего: слизень превратился в пепел, а нам прилетело по очень приличной порции халявной энергии. Тем временем второй иномирный гость успел уползти метров на сто сорок‑сто пятьдесят, так что я развеял кокон , приятно удивился отсутствию кислотных испарений и повернулся к дамам:

– В принципе, этот способ убиения – рабочий. Хотя требует очень много силы…