– Инициация – это первая полноценная мутация взрослого организма, уже измененного магофоном . Да, на нынешнем уровне его плотности срыва в эту мутацию можно избежать, соблюдая несколько простых правил, но в какой‑то момент в атмосфере Земли станет настолько много мутагена, что срывы начнут происходить еще легче. И тогда человек, прячущийся от всего и вся, обретет Воздух, попав в струю от самого обычного вентилятора. Или обзаведется Водой, встав под самый обычный душ. Поэтому, как мне кажется, имеет смысл принять приход магии, как данность, и сосредоточиться на своем развитии. Так как никто, кроме нас, не вырежет магически одаренное зверье, уже выбирающееся из порталов в труднодоступные места Земли и уже уничтожающее нашу биосферу.

Митрополит согласно кивнул, снова огладил бороду и поинтересовался, насколько реально нам, землянам, научиться противостоять этому зверью с помощью магии.

Я не стал кривить душой и в этом вопросе:

– Мои люди уже справляются с большинством иномирных животных первого класса опасности и с некоторыми второго.

– Что за классы опасности? – полюбопытствовал он.

Тут я подкинул ему информацию для размышлений:

– В данный момент – это моя личная база данных, пополняемая или корректируемая после каждой схватки с подобным зверьем. Но в ближайшее время появится ее официальный аналог. Впрочем, для использования и того, и другого в бою с реальными иномирными животными требуется как минимум второй ранг развития, переход на который происходит во время десятой мини‑мутации . А значит, мы опять приходим к утверждению, уже озвученному мною: имеет смысл принять приход магии, как данность, и сосредоточиться на личном развитии. В противном случае от нашей цивилизации останутся одни воспоминания.

Симеон на несколько мгновений ушел в себя, а затем снова поймал мой взгляд и расстроено скрипнул зубами:

– Получается, что наши монахи, прошедшие по три‑четыре мутации, не смогут защитить население, фактически брошенное на произвол судьбы⁈

Я развел руками:

– На этом уровне развития невозможно сформировать даже полноценные покровы . А ведь для противодействия даже самым слабым зверям надо еще и атаковать. Да и двигаться не помешает – они, как правило, шустрые.

– Угу… – подтвердил он и дал немножечко воли злости: – Сегодня ночью открылся портал возле Покровска. Глава рода Покровских радостно стянул к нему большую часть родовой дружины. Однако стая гиеноподобных созданий не заметила огня из четырех пулеметов, двух десятков автоматов, полутора десятков охотничьих карабинов и двух снайперских винтовок – порвала всех горе‑охотников и что‑то около тридцати зрителей, решивших полюбоваться интересным зрелищем. Слава богу, что иерей из крохотной церквушки все‑таки догадался уведомить о портале армейцев, и их «Ураганы» уничтожили все зверье. Но городок залит кровью практически весь. И у меня перед глазами до сих пор стоит алая полоса, обрывающаяся в нескольких метрах от притвора.

Я промолчал. И правильно сделал – закончив этот монолог, митрополит взял себя в руки и задал следующий важный вопрос:

– Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, маг с тремя стихиями сильнее мага с одной или двумя?

Я подробно рассказал про вторую и третью мини‑мутации, и Симеон помрачнел:

– Получается, что нашим монахам надо срочно «брать» еще по две. Да и мне, пожалуй, не помешает.

– А у вас, как я понимаю, уже имеется Воздух? – спросил я, морально готовясь услышать просьбу помочь.

– Он самый… – подтвердил священнослужитель. И изрядно удивил: – А нужны Жизнь и Земля: Жизнь – для помощи раненым, а Земля – для их же защиты. Кстати, эти стихии я «возьму» сам: я приехал к вам за пониманием . И вы мне его дали.

– Так я не сказал ничего особенного! – воскликнул я, почувствовав, что он говорит именно то, что думает.

Симеон грустно улыбнулся:

– Мне были важны не слова, а ощущения. И я их получил: вы уже живете будущим, в котором магия – неотъемлемая часть действительности, вы уже делаете все возможное для выживания тех, кто рядом, и вы уже делитесь своими наработками с другими патриотами. А говоруны только сотрясают воздух, ищут способ хоть что‑нибудь урвать и в принципе не вспоминают о гибнущих соотечественниках. В общем, я определился со своей позицией и с новыми задачами, стоящими перед епархией. За что огромнейшее вам спасибо…

…Митрополит уехал в Белоярск, так ничего и не попросив. Да, разумом я понимал, что этот человек верует по‑настоящему и живет чаяниями паствы, но последние минуты беседы с ним оставили настолько приятное ощущение, что во мне проснулась паранойя и начала убеждать, что я чего‑то не заметил. Поэтому весь перелет до Форта я анализировал чуть ли не каждое запомнившееся словосочетание и искал в них второе дно.

Унялся только после того, как «Икар» пошел на снижение, задумчиво оглядел почти достроенный объект с высоты птичьего полета, задержал взгляд на сваезабивной машине, несмотря на ранний час, уже вколачивающей в грунт очередную железобетонную хрень, и мысленно похвалил егерей, гоняющих строителей и в хвост, и в гриву.

Следующие минут двадцать бродил по основному строению объекта – шестиэтажной башне с мощными стенами, узкими окнами с автоматическими стальными ставнями, трехъярусным подвалом и подземным ходом, ведущим в бункер ловушки.

А после того, как закончил осмотр, «обрадовал» начальника бригады, сообщив, что после завершения этого объекта его людям предстоит построить еще два – мини‑ферму нестандартного проекта и бассейн.

Мужичок, задолбавшийся строить в перерывах между нападениями «жуткого иномирного зверья», заметно помрачнел, но высказывать настоящие мысли не рискнул и заявил, что будет рад поработать на меня еще немного.

Я мысленно усмехнулся, поблагодарил за экскурсию, выбрался из форта и, немного поболтав с прохлаждающимися бойцами дежурной смены, решил вернуться в усадьбу и позавтракать.

Не успел подняться на борт квадрокоптера, как позвонила матушка и поинтересовалась, где нас носит. Выслушав подробный ответ, заявила, что они с Аней уже умирают с голоду, и потребовала поторопиться. Вот мы с Наташей и зажгли: выбрали режим полета на форсаже и на сверхмалой высоте, поймали кайф еще на этапе взлета и всю дорогу балдели от скорости, с которой «Икар» несся впритирку к заснеженном деревьям. Приземлились тоже бодренько – я начал тыкать в сенсор дистанционного открытия ангара чуть ли не с километра и, конечно же, в какой‑то момент открыл. Так что шустрая машинка с шиком влетела внутрь прямо с посадочной глиссады, стремительно развернулась, опустилась на опоры и выпустила нас наружу. И мы ломанулись к особняку почти в том же режиме. Хотя я и понимал, что веду себя несолидно.

Кстати, Красовская тоже наслаждалась бегом. Поэтому, влетев в лифт следом за мной, довольно заулыбалась и выдала забавную фразу:

– Скажи мне кто еще в середине лета, что я буду носиться по снегу, сломя голову, и чувствовать себя счастливой, сочла бы его идиотом. А сейчас не хочу даже представлять другие варианты настоящего!

– Твое счастье видно невооруженным глазом… – ухмыльнулся я, ткнув в сенсор второго этажа, и снова залюбовался ее лицом: – Ты сияешь, как летнее солнышко, а на щеках играет здоровый румянец!

Она посмотрела на себя в зеркальную стену и весело хихикнула:

– А что, я выгляжу очень даже неплохо!

– Не «неплохо», а «великолепно»! – уточнил я, вытолкнул ее из кабинки и перешел на командно‑штабной: – У нас пара‑тройка минут на переодевание в домашнее. А то погибнем смертью храбрых.

– Поняла. Уложусь… – хихикнула она и ушла в серию рывков .

Я последовал ее примеру. И тоже уложился в обозначенный срок. Но нас все равно застыдили. Матушка, косившая глазом на блюдо с еще горячими оладушками и захлебывавшаяся слюной.

Мы хором повинились, поздоровались, пожелали обеим страдалицам приятного аппетита, рухнули в свои кресла и отдали должное кулинарным талантам Марии Тарасовны. А после того, как объелись до отвала, я откинулся на спинку кресла, собрал мысли в кучу и пересказал родительнице разговор с митрополитом.