— Неужели ты был в таком отчаянии, что ради неё был согласен нарушить собственные принципы?
Боэсхий мягко погладил меня, поцеловал мои волосы.
— Нет. Я был в отчаянии из-за смерти брата и чувства собственной вины. Очень скоро я пожалел о данном обещании заманить человека в ловушку.
— А почему именно я?
— С первого взгляда ты показалась мне… м-м… наглой и беспринципной девушкой, и я решил, что…
— … для мира моя смерть не станет большой потерей?
— Д-да. Но потом… Я понял, что не прав.
— И тогда ты предложил мне кровавый договор, который должен был сохранить от Лайси меня в безопасном статусе твоей гостьи, пока я его не исполню…
— Я был уверен, что не исполнишь.
За окном не светало: мир был тёмен от дождя. Но я уже чувствовала себя сонной. Потянулась, закинула ногу на живот любимого кровососа. Зевнула.
— Остался последний вопрос. Картина. Как она оказалась у Андруша? Ну то бишь… Но подожди, давай я отгадаю? Ты её продал, да? В обмен на «Единорога».
— Да, — удивился Бося. — Откуда ты…
— Ну не за золото же ты купил тачку! — рассмеялась я. — В автосалонах золото не принимают. Тем более, золото без пробы и документов. Вот только на оборотной стороне картины была карта сокровищ, да?
— Верно. На секарики.
— Думаю, действительности карта не соответствовала. Вы с Лайси таким способом хотели заманить в развалины жертву. Я права? Однако картина быстро оказалась в музее, и только нападение Топора на поезд запустило хитрую цепочку.
— Да, но…
— Ой, Бось… Ну это и дураку понятно! Иначе с какой стати бы и Андруш, и Обносский так бегали вокруг замка? А не убили их почему? Сентиментальность?
— Нужно было, чтобы кто-то из них пришёл ночью. Днём-то мы спим, — пояснил Бося.
Всё же, кровосос безжалостный! Девушек, значит, ему жалко, а орков и гоблинов — нет? Впрочем, конкретного орка и конкретного гоблина мне тоже не было жаль.
— И никаких люстр с висюльками, — прошептала я. — Ненавижу их! Только мягкий приглушённый светодиодный свет. И много-много кресел-мешков и диванчиков мягоньких… Мебель я буду покупать сама…
Что мне ответил Бося, я не услышала. Мне снилось, что я бабочка. Летаю по садику, от одной цветущей розы к другой, а вампир бегает за мной и переживает, чтобы я не сломала какой-нибудь из бутонов внезапным оборотом.
Эпиложки
1. Всё дело в яйце
— Внучка, дорогая, а ты уверена? — император Александр Восьмой поиграл бровями. — Ну просто твой сын уже женился однажды на человечке, и ничего хорошего из этого не получилось!
Супруга дэрра Патрикия только пожала плечами:
— А если мальчику нравятся человечки, что тут сделаешь? И потом, это можно очень красиво подать в прессе: небесные драконы снисходят к простым смертным. История Пепелушки в реальности. Любовь превыше знатности рода и богатства. М? Теперь, когда анархистов развелось, как мух на навозной куче, подобный маркетинговый ход выгоден для империи.
— Ну ладно, — вздохнул император. — Пепелушка так Пепелушка. Пригасите там дэрра Гарравардуса и его… как там её… невесту.
— Пася, — тихонько напомнила супругу императрица.
— Пася, Ася, Дася… да какая разница? Через каких-то сто лет она всё равно…
Но договорить государю не дали: высокие двери распахнулись, гвардейцы красиво шагнули по обе стороны, вытянувшись во фрунт и вскинув сабли наголо. В приёмный зал вошёл высокий, огненно-рыжий молодой дракон с милой и нежной девочкой, одетой по самой последней моде: волочащая подол по полу шёлковая юбка скреплялась с лифом тоненьким ремешком кружев.
— Дети мои! — милостиво улыбнулся император и устремился навстречу паре.
И тут произошло непредвиденное. Гарр резко остановился, как и подобало, щёлкнув каблуками и склонив голову, а вот перепугавшаяся и оробевшая Пася наоборот — шагнула вперёд и… сапог жениха прижал шёлк юбки к паркету, кружевной ремешок лопнул, и нижняя часть костюма упала прямо на атласные туфельки, явив всем присутствующим девичьи бёдра, а тому, кто стоял позади — соблазнительные ягодицы, почти не скрытые тонкими верёвочками трусиков.
Опозоренная девочка тоненько вскрикнула и опрометью кинулась из зала, но Гарр перехватил невесту, прижал к себе лицом и укрыл плащом.
— Нет… подожди, — прохрипел император, повёл шеей, высвобождая кадык из жёсткого воротничка. Сдёрнул плащ со спины несчастной и наклонился, рассматривая…
— Ваше!.. — зашипел разъярённый Гарр, но государь оглянулся на супругу. Губы его тряслись.
— Моя… моя… дорогая…
Он сглотнул.
— Милый, что случилось? — растерялась императрица.
— Та… тату… ировка… императорская татуировка на левой ягодице, — всхлипнул Александр Восьмой. — Метка Великого Дома. Эта девочка — наша украденная дочь!
— Но её же убили в яйце! — не поверила дэрра Тририх.
Император покачал головой:
— Так заявил Топор, но… Яйцо исчезло, и кто знает… Мы просто не хотели поднимать панику и…
— Доченька! — всхлипнула драконица-императрица и кинулась к пропавшему много лет назад сокровищу.
— Это какая-то ошибка! — перепугалась Пася. — Мне только шестнадцать лет, а Яйцо было потеряно тридцать семь лет назад! Я знаю, я читала в учебнике…
Драконы переглянулись, и губы всех троих взрослых тронули улыбки снисхождения.
— Милая, — мягко заметил император, — Яйцо в неблагоприятных условиях может созревать не один год. Шестнадцать лет ты назад вылупилась, а сколько ты в нём провела… никто не знает.
— Но мой папа… — растеряно начала Пася.
— Не называй это чудовище папой! — возопил Александр Восьмой. — Тебя скрыли под ненастоящим именем, спрятали у ненастоящих родителей…
— О, милая, я боюсь даже представить, что ты перенесла! — разрыдалась императрица.
И оба счастливых родителя заключили обалдевшую Пасю в любящие объятья. Прямо так, снова закутанную в плащ не менее охреневшего Гарра.
2. Кошачий корм
Солнце пекло немилосердно. Здесяхамон почесал каменную грудь и сыто икнул. Аминхотел с завистью и негодованием покосился на него.
— Но он же отгадал все загадки! — прорычал недовольно.
Здесяхамон зевнул во всю кошачью пасть и поправил когтем немес. Потянулся на золотистом песке.
— Но душа у него была нечистая, — возразил добродушно. — Я всегда чую такие вещи.
— Так нечестно! У кого сейчас душа чистая-то? И что, всех теперь можно есть?
— А у того была прям копчёненькая, ням-ням.
И Здесяхамон довольно хохотнул. Мясо юного орка оказалось молодым и сочным, не то что у этих, которые ездят на верблюдах. А немного мухоморина не в счёт. Даже напротив — с ним делалось как-то веселее.
— После тщательной экспертизы и реставрации картина «Маманя Купера» кисти одного из величайших художников Макаронии, несколько лет считавшаяся утраченной, вернулась на Этаж, знаменитый музей Психербурга… — внезапно заверещал женский голос из каменного пуза Здесяхана. — Экспозиция будет открыта… а с вами были Вести о невесте из… бульк.
Голос смолк. Аминхотел обиженно сморщил нос:
— Всё равно так нечестно!
— Следующий будет твой, — великодушно пообещал сытый сфинкс.
3. Ужасная тайна Ужасного
Юльси сидела на качелях в бассейне и читала книжку по детским болезням оборотней. Хмурила брови, морщилась. Никандрик задерживался в гимназии, дома было скучно. В окно стучала розоватая кисть сирени.
— Ты чего такая невесёлая? — спросил Ужасный, входя.
Он ужасно гордился тем, что выучил арусский язык за какой-то несчастный год. Мало кто в банде мог похвастаться такими показателями.
— Понимаешь, они разные. У тигрят одни, у волчат другие. Почему ты скрываешь от меня, в кого оборачиваешься ты? Как я смогу лечить даже обычную простуду, если я толком не знаю, кто отец моего ребёнка?
— Лечат врачи, — легкомысленно отмахнулся Ужасный. — Хочешь, я найму вам личного лечащего врача? Или персональную клинику тебе подарю?
