Едва лишь искажённые в воде зелёные лучи солнца оповестили нас, что поверхность близка, неподвижное холодное тело вдруг задёргалось в моих руках.

— Буль-буль? — переспросила я и спохватилась, что выпускаю остатки кислорода.

Он жив⁈ Но как⁈

Подлюка попытался выскользнуть из моих крепких рук, я вцепилась в его длинные волосы, как и подобает делать спасателям утопающих. Однако вампирище, рискуя оставить скальп в моих пальцах, упорно не хотел наружу. И тогда до меня дошло: солнце!

Выпустивя утопленника, всплыла, рвано выдохнула, вдохнула поглубже, снова нырнула, догнала его, медленно погружающегося на дно, подхватила и поплыла к берегу. Такую манипуляцию мы с ним проделали ещё пару раз, а на мелководье я просто положила парня на дно, в человеческом теле вышла на берег, достала из сумки платье, то самое, алое, стянула рубаху орка (его штаны давно соскользнули с хвоста и утонули), оделась, вернулась, замотала голову ночной твари рубахой и потащила на берег.

Вышел он самостоятельно и тотчас бросился в ивы, замер там в густой тени, скинул орочью рубаху с головы, убрал с лица мокрые пряди и уставился на бледные руки, всё ж таки прихватившиеся ожогами. Я вытащила бессознательную Юльси, уложила на траву и отыскала пульс. Бьётся. К счастью.

Меня затрясло от осознания пережитого.

— И что дальше? — полюбопытствовал кровопивец.

— Не знаю, — грубо огрызнулась я, клацая зубами, опустилась на корень дерева. — Свою часть договора вы выполнили. Можете кусать.

Надо было, конечно, извиниться, но на глаза наворачивались слёзы, нос подозрительно заполнялся соплями, а лучшее средство против слёз и нытья — злость. Моя «Шалунишка». Моя красавица. Битая, семь раз перекрашенная, задёшево купленная, но такая родная! И…

Ужасный. Мы перешли ему дорогу.

Чтобы не думать обо всех этих ужасах, я посмотрела на бледного вампира и вежливо уточнила.

— Как вы не утонули? Вы же на дне провели полчаса или больше. Должны были умереть.

Он растянул губы в подобии улыбки:

— Мёртвый умереть не может, — пояснил высокомерно.

А ну да, точно. Так то после обряда инициации ночные твари считаются мертвяками, но я не думала, что в буквальном смысле.

— Тогда почему сами, своими ножками не выбрались? — огрызнулась снова. — Раз уж плавать за тысячу лет не научились, можно было бы топ-топ, топ-топ.

Вылила из сумки воду и принялась искать нюхательную соль. Уж слишком долго Юльси без сознания.

— Когда окружающая температура опускается, — терпеливо пояснил вампир, — мы впадаем в анабиоз.

— Ясно.

Только сейчас я смогла нормально его разглядеть. С виду совсем молодой. Ужасно высокий, ужасно худой. Я бы сказала: худющий. Тёмные волнистые волосы клином начинаются ото лба и спускаются чуть ли не до поясницы. Глаза небольшие, взгляд внимательный. Нос почти прямой, изгиб губ выразительный, уши чуть вытянутые, но меньше, чем у эльфов, почти человеческие такие уши. Пальцы длинные, как у музыканта или карманника. Ну и дурацкий длинный, ниже колен, камзол, с раструбами рукавов, обшитых галуном, с золотыми пуговками и вот этим всем. Старомодная жилетка, чёрная рубашка со стоячим воротничком. Брючки и… туфли с пряжками. Нет, ну милота же на каблучках! И как только не соскочили в воде? Клеем, что ли, приклеены?

Я наклонилась к Юльси и сунула ей поднос соль. Девушка чихнула.

Так, отвезу овечку к её маме, отпущу тётю Нуси раньше срока и — спать. Горячий душ, мёд, ватное одеяло. М-м-м!

А, ещё кровь надо сдать.

Я обернулась к вампиру:

— Моя кровь — твоя, но, понимаешь, если я сейчас лишусь литра, то вряд ли смогу домой дойти. Давай мы встретимся с тобой завтра? Или послезавтра? Я человек честный, все долги отдаю. Живу на Лавовой… хотя… у тебя есть звонякалка? Я тебе просто скину…

Тут Юльси приподнялась и чихнула, оборвав меня. Заикала отчаянно.

— Все долги? — заинтересовался кровосос.

Овечка обернулась к нему. Её визг расколол небеса и мои уши. Вампир прыснул стаей летучих мышей и практически моментально исчез. Я переждала, когда урихонская труба стихнет, аккуратно убрала ладони от ушей.

— Ну зачем ты так? — укорила мягко, как ребёнка. — Он тебя, между прочим, спас из лап… ты даже не понимаешь, в чьих когтях ты побывала только что!

Юльси вскочила и пошатнулась. Ивовые тени странно расчерчивали её лицо, превращая его в маску дикаря. Хотя нет, пожалуй, это всё же грязь, а не тени. Вон, слипшиеся от тины волосы стоят дыбом.

— Знаете что! Вы ингибируете меня! Если бы не ваше бравирование среди варварского общества существ… Простите, но всё это из-за вас произошло! Это из-за вас мы сейчас неизвестно где и… Вампиры… оборотни…

Она задыхалась, лицо её покраснело от гнева, глаза метали молнии. Ничего себе! Овечка люто отигрилась. Я задумчиво посмотрела на жертву моей непродуманности. Юльси глубоко вдохнула воздух ртом и произнесла более внятно, собрав в кулак всю волю:

— Я, конечно, благодарна вам за тётю Нуси. Оплачу вашу работу, как договаривались, но только завтра — мне понадобится время, чтобы восстановить звонякалку. Ещё раз благодарю, и на этом мы с вами расстаёмся. Боюсь, ваши услуги никому не смогу рекомендовать.

Она распрямила плечи и гордо почапала наверх, к проспекту. Догонять её не имело смысла. Я вытянула ноги.

М-да уж. И зачем, спрашивается, я вообще взяла клиентку в ночной клуб? Мы могли расстаться этим утром, и ничего бы не произошло. Юльси отправилась бы к своим пирогам и сыну, я — вдоволь потусила бы среди всяких тварей, отмечая удачное завершение сделки. А потом, возможно, Юльси бы меня кому-нибудь порекомендовала ещё, и ко мне потянулась бы стайка униженных и оскорблённых…

Эх, Глаша, Глаша.

Я легла под иву, между жирными корнями, и закрыла глаза. Никогда не делайте никому добра, о котором вас не просили. А ещё лучше: за которое вам не заплатили. Сегодня прям день открытия банальных истин.

Было жарко, земля приятно холодила, и вскоре я заснула, а проснулась лишь ближе к вечеру, когда совсем замёрзла. Поднялась, подобрала сумочку, вынула из неё мужские берцы и отправилась наверх. Надо позвонить Гарру. В конце концов, забрать подгулявшую жену орк знает откуда — это обязанность всех нормальных супругов, даже драконов. Вот только моя звонякалка после утопления не работала.

Единороги вшивые, как плохо-то! Тело болит, тачки больше нет, звонякалку отремонтируют или нет — неизвестно. Да и клиент сорвался.

Я добрела до телефонной кабинки, приложила палец. Загрузилось приложение моего телефона, я выбрала из всплывшей телефонной книжки Гарравардуса Патрикеевича Тририха и позвонила. Давай, забирай меня быстрее, а то уже начинает знобить: вот только заболеть не хватает для полноты счастья!

— Это ты? — сухо уточнил низкий голос Гарра на том конце.

— Да. Слушай, мне нужна твоя помощь…

— Не то слово, — хмыкнул дракон. — Ещё как нужна! Ты же в курсе, что тебя ищут? И знаешь кто?

Я застыла.

— Кто? — выдавила, леденея от ужаса.

— Люди самого Ужасного. Знаешь такого? Ты что там натворила, жёнушка? Впрочем, я, пожалуй, не хочу этого знать. Одно скажу точно: тебе нужно где-то спрятаться. Где угодно, только не дома. А так как я засветился, то помочь тебе не смогу. Разве что скину сейчас код от счёта. Эй, ты чего молчишь? Ты там жива?

В его голосе зазвучало сдержанное беспокойство, но я уже отключилась: если на Гарра вышли, значит, скорее всего, его разговоры прослушиваются, и тогда прямо сейчас люди Ужасного получили информацию о том, где я нахожусь. И чем дольше мы разговариваем, тем быстрее они сюда явятся.

Надо бежать. Прямо сейчас. Вот только: куда?

Гарр уставился на звонякалку и мигнул третьим веком пару раз для верности, очищая глаза. Но нет, Глаша действительно отключилась. Так высылать деньги или нет?

— Дорогой, — мать, сидевшая в кресле, перекинула левую ногу на правую и нежно улыбнулась. — Ты как-то грубо разговариваешь с девочкой. Глашенька попала в беду, ты должен проявить себя как мужчина и спасти её.