И она поправила пружинистый локон. Гарр покосился на него, понаблюдал за прыгающей золотистой спиралькой.

— Глаша в состоянии позаботиться о себе сама. Сделать тебе коктейль с сельдереем?

— Ох, сынок, так не пойдёт! Какая разница: может или нет женщина позаботиться о себе? Это не значит ровным счётом ничего. Заботиться о жене — задача мужа. Мужчина — голова, а женщина — хвост. Вы женаты уже много лет, а воз и ныне там. Пойми: это — твоя истинная. Ты должен покорить её сердечко, влюбить её в себя до трепета в лодыжках!

Гарр попытался представить трепет в лодыжках, но не смог.

— Давай о чём-нибудь другом, ма? Как там Дирр, летает?

— Не переводи тему разговора! Твой брат ещё не встретил свою истинную пару, а если встретит, возможно, его истинная окажется драконицей. Твоя же — человечка. Ты не виноват в этом, милый, но мне непонятно то упорство, с которым ты игнорируешь судьбу. Человечки смертны, радость моя, и, к сожалению, они очень быстро стареют. Сколько твоей Глаше сейчас? Тридцать? Сорок?

— Двадцать три.

Гарр стиснул челюсти, чувствуя, как в груди разрастается жар, отвернулся, забросил в мялку сельдерей и нажал кнопку. Визг мотора на некоторое время прервал нотацию матушки, и эта пауза дала сыну возможность остудить внутреннее пламя и взять эмоции под контроль.

Подобные неприятные разговоры случались часто, буквально каждый её визит, и были до крайности обременительны.

— Совсем малышка! И всё же она скоро перестанет быть фертильна, Гарр, — как ни в чём не бывало продолжила драконица, едва мялка смолкла. — Ты понимаешь, что это значит? Если Глаша состарится, не снеся яйца, у тебя никогда не будет детей! Ведь в случае утраты истинной, дракон больше не может зачать…

— Ма.

Гарр перелил сельдерейный сок в высокий хрустальный стакан, добавил взбитые сливки и архон.

— Для продолжения рода Тририхов у вас есть Дирр, — заметил устало.

— Милый, у меня два сына. И я хочу внуков от обоих.

— Я не люблю Глашу, а Глаша не любит меня. Ты знаешь, что мы не выбирали друг друга, мам. Как ты представляешь себе процесс зачатия между людьми, которых совершенно не влечёт друг к другу? Прости, но это было бы изнасилование. Причём обоюдное.

«У меня на неё даже не встанет», — крутилось на его языке, но такие вещи матерям не говорят. Драконица закатила глаза, сдула с лица шаловливый локон. В алых лучах заката чешуйчатое платье, облегающее её роскошное тело, сверкало хризолитом.

— Я уже говорила тебе, Гарр: об этом позаботится сама метка истинности! Вам стоит лишь поцеловаться, понимаешь? Один раз преодолеть брезгливость и просто поцеловаться, всерьёз, а не в щёчку, и всё проснётся. Ты станешь единственным, кого твоя Глаша возжелает до потери пульса. А тебе не захочется вылезать из её постели. Таково свойство истинности, мой милый. Пробуди свою истинную любовь!

«Скорее истинное проклятье», — угрюмо подумал Гарр. Представил на миг, что его мир замкнётся на Глаше, и невольно содрогнулся.

— Это не любовь, мам. Это зависимость. А в конце — смерть, сумасшествие или депрессия после смерти истинной. Ты для меня такого хочешь? Через каких-то сто лет жизнь для меня перестанет иметь смысл.

Драконица изящно поднялась, подошла, провела ладонью по небритой золотистой щеке, заглянула в зелёные глаза.

— Гарр, детка, мы что-нибудь придумаем с её смертью. В конце концов, подобные прецеденты уже были. Когда возлюбленный человек умирал, влюблённый дракон мумифицировал его тело и созидал храм воспоминаний. Просто пойми: с судьбой не спорят. Глаша — твоя истинная, и другой у тебя не будет. Давай, милый, одевайся, заводи Вовер и поезжай. Спаси её от неё самой, от этой её упрямости, упёртости и неподобающей женщине самостоятельности. Помни: тебе достаточно просто поцеловать истинную. Ты же понимаешь, какой поцелуй я имею в виду?

— Даже поцелуй против желания это насилие, мам.

— Даже насилие во благо это не насилие, милый. И если для пробуждения истинности тебе придётся лишить её девственности вопреки сопротивлению, это будет оправдано, дорогой. Иногда маленькое зло служит большому благу. Не бойся расстроить глупышку! После пробуждения Глаша сама воспылает к тебе страстью настолько неумолимой, что простит и не такие проступки. Ну же, смелее. Докажи мне, что ты уже взрослый дракон, а не мальчик, для которого нежелание жены — закон. Твоя принцесса в беде, так спаси её!

Что-то хрустнуло, зазвенело. Гарр опустил взгляд и увидел на полу и на своих штанах зелёные пятна и осколки хрусталя, сверкающие на кафеле, точно бриллианты.

— Драконы не спасают принцесс, — буркнул дракон, брезгливо стряхивая с руки капельки проступившей крови. — Драконы принцесс едят.

Мать захихикала:

— Ну так пойди и съешь её. Совмести полезное с приятным.

Гарр вытер руки о бумажное полотенце.

— Хорошо, мам.

Поспешил выйти с кухни, вбежал в свою комнату, распахнул окно и выдохнул вверх рвущееся из горло пламя. Нет, конечно, огонь не причинил бы драконице вреда, даже если бы Гарр дохнул в её лицо, но это было бы невежливо. «Почему бы им просто не оставить нас в покое? — раздражённо подумал незадачливый супруг, поспешно одеваясь. — Да, мы оба не хотим стать одержимыми. Ну и что? И даже если бы я и правда мог справиться с Ужасным, я бы не стал этого делать без желания Глаши. А справиться с Ужасным не под силу не только мне, но и самому императору. Не будь она моей истинной парой, будь она просто моей женой… ну там на спор, например, я, может, и попытался бы от безысходности влюбиться или там… Но истинная! Против воли истинная! Страсть, от которой ты никогда не сможешь освободиться… Брр. Чем это лучше рабства?»

— Я ушёл, — крикнул он, выходя.

Запрыгнул в «Дрэн Вовер», завёл его и прибавил газу. Предстояло решить, к кому отправиться ночевать: наверняка мама дл утра будет ждать их возвращения. Может, к друзьям? Пиво, шашлык, девчонки, может, будут… Не, опасно. Наверняка мать узнает. Тогда к Пшерике? Купить цветы, извиниться… Ресторан там какой-нибудь.

Он вспомнил её разметавшиеся волосы — светлые на коричневом, как она закусывала губу и выгибалась, извиваясь под ним, и повеселел. Славненько. И никаких тебе рабских меток!

ПРИМЕЧАНИЯ для любознательных

не снеся яйца — драконицы несут яйца. В древности закапывали их в песок, сейчас помещают в специальные «родильни» с высокой температурой окружающей среды

архон — зелёная пряная жидкость, приготавливается из одноимённой травы, нежно любима всеми драконами

В алом откровенном платье, в мужских берцах, грязная и дрожащая я шла по проспекту Двао и размышляла. Как Ужасный вышел на моего мужа? Точно не из-за моей внешности: во-первых, я никогда не светила её на тусовках, чтобы не компрометировать ни себя, ни супруга, ни его аристократическую семью. Во-вторых, Ужасный видел своего медведя, а тот — одного из орков гэрра Гориллы, но не меня. И даже если хозяин пробил Юльси, то не мог бы найти никаких её контактов со мной… Ка-ак? Да ещё настолько быстро?

Носков в сумочке не обнаружилось, колготки оказались насквозь мокрыми, а без них берцы ужасно натирали. От домов падали длинные тени, светлые стены крошек-пятиэтажек пылали алым светом заката. Я всё шла и шла по дороге из города.

Куда скрыться? Все мои приютские друзья находятся на дне общества, а дно столицы целиком под контролем Ужасного. Эх, если бы меня преследовали нравники, было бы легче. Тогда бы я спряталась или среди бездомных, или в ночлежке, или ещё где-то в преступной среде, где у меня, конечно, были связи. Но куда скрыться от того, кто является императором этой самой преступной среды? В высшее общество? Можно было бы, не вычисли Ужасный Гарра. Наверняка ведь уже просчитал всех его родственников и приятелей.

Конечно, муж мог мне закинуть сумму, и на эти деньги я могла бы снять хоть квартиру, хоть дом за городом. Ради спасения своей шкуры, честно, я бы наступила даже на гордость, но… Можно ли сомневаться, что снятие мною средств не пройдёт незамеченным для бандитов? Нет, не вариант. Рискованно. И это мне ещё повезло, что моя звонякалка сдохла в Евне. Думаю, в противном случае, они могли бы её отследить…