Значит вот как? Ну подожди, свинтус чешуйчатый!

— О драконы небесные! — всхлипнула я в голос. — Гарр… Ты… ты! Как ты мог!

Блондиночка выпала из объятий на пол.

— Выйди и закрой дверь с той стороны, Аглая, — резко бросил мой дракон.

Ага-ага. Не на ту напал!

— Ты серьёзно⁈ — завопила я, уперев руки в боки. — Нет, вы посмотрите только! Муж жену выставляет из комнаты, чтобы та не мешала ему любовницу трахать! Дожили! А я только хотела признаться, что жду от тебя ребёнка! Но теперь ничего не расскажу, и ты никогда — никогда! — не узнаешь моей тайны. А всё из-за твоей шалавы! Ах ты разлучница белобрысая! Да я сейчас тебя за уши выволоку! И лохмы заодно пообрываю!

Вру, конечно: превышение самообороны. В лучшем случае — пятнадцать суток в смирялке, в худшем — статья.

Девица подскочила, обернулась к любовнику, запищала рыдательно:

— Гарр! Ты женат⁈

Вот же паразит! Даже не потрудился проинформировать девушку о производственных рисках. Мне сразу стало жаль бедняжку. Дракон поднялся и принялся натягивать трусы. Глаза Гарра от злости засверкали зелёным.

— К сожалению, — процедил он, гневно раздувая ноздри.

— К сожалению⁈ — завопила я. — К сожалению? О небо! Ты видишь! Ты видишь это вероломство! Ты не дракон, Гарр, ты — ка-а-азёл! Вот ты кто! Чешуйчатый козёл… Душ, кстати, вон там, за той дверцей.

Последнее относилось уже к блондиночке, лихорадочно мечущейся по спальне в поисках деталей своего гардероба. Она дико уставилась на меня огромными голубыми глазами, застыв в полусогнутой позе с капроновым колготком на одной ноге. Хотя нет, так вроде не говорят. А тогда как правильно назвать половину колготок? Брючина? Колготня? Я вытерла проступившие слёзы и задумалась, но любовницу попыталась успокоить:

— Да не бойся ты! — Ну в самом деле, вдруг перенервничает? — Такие красивые локоны грех вырывать. Да и если так разобраться, то взгреть нужно кое-кого другого. А ты не виноватая совсем.

Гарр закатил глаза.

— Пшерика, тебя отвезти? — галантно предложил он, снимая вишнёвый бюстгальтер с люстры и протягивая его девушке.

Она выхватила свою вещицу из его руки и от души врезала дракону пощёчину. Молодец девка! Твёрдая четвёрочка. Я про размер.

— Как ты мог⁈ — зашипела изменщица. — Ты использовал меня! Притащил в дом, где… где…

— Фигассе, — отозвался Гарр, морщась и потирая небритую щёку.

Пшерика натянула блузку, юбку, вдела ноги в туфли, подхватила дамскую сумочку, аккуратно лежавшую на столике с пустыми бокалами, фруктами и всё ещё горящими свечами, затолкала в неё трусы и бюстик и, стуча каблучками-шпильками, бросилась вон.

Я вышла за ней и крикнула:

— Правильно! Никому не давай себя в обиду. Если что — моя тачка свободна, могу подкинуть, куда скажешь. Ну там до подземки…

Женская солидарность — все дела. Девица оглянулась на меня.

— Вы оба ненормальные!

И с этим душевным воплем она покинула наш особняк. Я, посмеиваясь, прошла на кухню и нажала кнопочку на кофемашине с нарисованным латте в стеклянной чашечке. Да уж. Ну и денёк. Бодренько начался, бодренько завершается.

Злость успокаивалась, а настроение наоборот начало подниматься.

— Ну и зачем? — прорычал Гарр, входя.

Он был уже в штанах, в белой футболке, в незастёгнутой клетчатой красной рубашке с закатанными рукавами, босой. Высокий, широкоплечий, тёмно-рыжий. Идеальный. Для всех, кроме меня. Пол среагировал на хозяина — начал нагреваться. Дракон — повелитель пола! Вполне себе титул, я считаю.

— Мы же с тобой договаривались не таскать любовников и любовниц в дом, — сварливо огрызнулась я. — Мне плевать кого и как ты дрючишь, но это и мой дом, если ты забыл.

— Могла бы просто объяснить свою позицию, — буркнул Гарр и стал застёгивать рубашку на нижние пуговицы.

Я перевела взгляд с накачанного торса на кофемашину. Ничего так струечка бежит. Кофейная.

— Не-а. Не могла. Так быстрее и доходчивее. Да и просто день неважняцкий, не до сюсюканий со взрослым мужиком, не понимающим, что дом это дом. Нехрен тащить всех с улицы. В следующий раз вообще вызову полицию нравов.

Мне сразу вспомнилась царапина на «Единороге» и настроение покатилось вниз.

— Ага. И будешь опозорена на всю империю.

— Пофиг.

Гарр уже почти успокоился. Драконы вообще быстро остывают, но злить их не рекомендую: могут и огнём дохнуть. Потом, конечно, пожалеют, вот только пеплу будет уже всё равно. Муж миролюбиво заметил:

— Ясно. Я думал, ты допоздна на работе будешь.

— Ты же не планировал с ней длительных отношений? — поинтересовалась я на всякий случай.

Дракон вытащил из холодильника пакет кефира, открыл, принялся глотать. Утолив жажду, вернул недопитое, закрыл серебристую дверцу и только тогда посмотрел на меня. Я уже сидела на барном стуле за столом и грела ладони о лимонную чашку с ярко-алой надписью «отвали задолбал».

— Планировал.

— Ну, извини, — я передёрнула плечами, и белая футболка сползла с плеча. — Сам виноват.

Он помолчал. Наверняка переживает, что не может просто взять и выставить меня за дверь. Дракону приходится считаться с человечкой! Это ж надо такое придумать!

Я вернула рукав на место. Гарр внимательно проследил за моими движениями. Его зелёные змеиные глаза потихоньку возвращали человеческий вид, вертикальный узкий зрачок расширялся, округляясь.

— Что ты там говорила насчёт ребёнка?

— Да ерунда. Пошутила просто. Обычно в женских романах вот такое бывает, и я не смогла удержаться.

— А.

Мы снова помолчали. Кофе был крепким, молоко приятным на вкус. Некоторое время я посвятила смакованию этих подробностей, а потом уточнила милым голоском:

— Это и есть твой «серьёзный проект»?

— Ну… как бы да. Папа попросил завести связи. Пшерика — секретарша Уйбышева.

— Соляного магната?

— Ага.

Мне стало не по себе. Выходит, я сорвала мужу сделку века? С другой стороны, не стыдно ему использовать бедную девочку в своих корыстных целях? Я забросила ноги на стол, откинувшись на спинке стула так, что тот замер на двух задних ножках, и задумалась. Так мой поступок был этичным или нет? А его поступок с бедной любовницей? И вообще, есть ли место для этичности в большом бизнесе или там в дворцовых интригах?

— Она хоть не была невинной девицей? — заботливо уточнила я, спустя несколько минут.

— Пшерика-то? Секретарша Уйбышева?

Гарр, успевший принести поднос с грязной посудой, выразительно хмыкнул. Он прав: вопрос риторический.

— Я за чистоту дивана беспокоюсь, — пояснила я, сдувая с капучино пенку.

— Ясно. А ты чего так рано? Говорила, что вернёшься только вечером?

— Клиент отменил встречу.

— А.

Ненавижу драконов за их непрошибаемую невозмутимость! Ящерицы холодные! Вот просто нет среднего: или плеваться огнём или вот это «А». Гарр загрузил посуду в посудомойку, вытащил кровавую колбасу и отрезал шмат. Дракон голоден, видимо. Ещё бы! Секс сжигает калории только так.

— Хочешь, я тебе макароны сварю? — предложила я миролюбиво.

— Предпочитаю макароны, жаренные на сковородке, а не в кастрюле. Да не парься, закажу доставку, — он вытащил звонякалку и открыл приложение. — Тебе взять суши?

— Вообще-то, я сама могу заказать. Ты забыл, что у нас раздельный бюджет? Мы же договаривались: каждый сам за себя. И вообще, это ты мальчик на побегушках у папочки, а я — директор собственного агентства и…

Я снова начала заводиться. Как и любой нищеброд, я ненавижу, когда меня считают нищебродом. Гарр вздохнул:

— Снова на мели? — уточнил понятливо. — Тебе зелёный кракатук с тунцом или «пузырчатый ой»? Или то и другое?

Мои любимые сушики! С васаби, с соевым соусом… Я облизнулась. Пожалуй, сегодня настолько орочий день, что гордость можно отложить. Ненадолго.

— И то, и другое, — заявила решительно. — Но деньги я отдам. Потом. Когда агентство начнёт приносить доход.

— Ага.

И хотя он сказал это без ехидства или сарказма, мне захотелось ударить коленом куда-не-надо, чтобы муж не сомневался: я смогу. Однажды я смогу. Просто я не дракон, и мне всего двадцать три года. У меня нет драконьего долголетия, когда первая сотня лет это юность, и нету богатого папочки-аристократа, который за меня оплачивал бы аренду кабинета, а принимать подачки от Тририхов я не хочу. Потом по гроб жизни не расплатишься!