— Это вампир, — жарко зашептал мальчик. — Клянусь всеми лютиками, это вампир! Вот вы мне не верите, а зря! Увидите сами. Ой, как же круто!

О том, что под нами находится славный город… как его там… не помню (я впервые покидала черту Психербурга), мы узнали из вопля Хойра:

— Тётя Глаша, гляньте… Это же затерянный город! Точно, это же… Ух ты!

Я тоже свесила голову из окна и увидела внизу темнеющие развалины, белую башню среди обломков каменной стены на острове. Всё это практически полностью заросло лесом и грозило исчезнуть через пару веков.

Конечно, я слышала о старинном городе: его взятием так гордился императорских род! Город за́мков, из которых храбрые рыцари периодически нападали на Арусию, а потом героически обороняли стены от ответного удара арусов. Иногда наши захватывали его, иногда наших оттуда выбивали карлсуны, наши северные соседи, но в итоге один из императоров присоединил многострадальное обиталище героев к Арусии окончательно.

Однако не военные баталии погубили это место. И даже не дикие гоблины.

Говорят, здесь был шикарнейший город с непривычной для нас архитектурой. И вот, на императорском совете решили превратить его в центр туризма. Но, как водится: подряды, откаты, делёжка секариков… Всё это затянулось на долгие годы, и дома начали ветшать. Местные хотели было сами их отремонтировать, но в Психербурге ужасно возмутились: как⁈ А проект? А лицензии на ремонт старинных зданий? Чтобы что-то починить, нужны профессионалы с документами. Даже чтобы красить здания, нужно иметь не менее семи лицензий! Но сначала — сделать проект! Это вам не лысых ёжиков катать!

Тогда и стали решать снова: кто займётся реставрацией. Подряды, откаты… Последний жилой дом в будущей столице туризма рухнул аккурат в тот день, когда в ходе долгих прений наконец-таки выбрали реставрационное бюро, которому поручили составить проект реставрации главного замка.

Ещё через несколько лет, собрав всю нужную документацию в десятый раз, директор бюро лично скатался посмотреть объект и…

Нет, конечно, нет! Императорский совет не отказался от прекрасной экскурсионной идеи, и город с карт не повычёркивали, просто речь пошла уже не о реставрации, а о реконструкции. Но для этого нужны уже совершенно другие документы и лицензии. До сих пор их, кстати, собирают. Может, однажды и соберут.

Опустились мы где-то в лесах. Блеснуло озеро. Сверкнул шпиль ратуши. «Единорог» вздрогнул, сел на гребёнку и помчал, немного потряхиваясь на щебне. Благо с рессорами у премиум-автомобиля всё было в порядке.

Замок вампира венчал холм, поросший соснами и чем-то ещё, неузнаваемым в темноте. Он был огромный, с узкими бойницами окон, с угрюмыми треугольниками портиков, с провалившимися крышами и остовами труб, уныло торчащими в небо, будто укоризненные персты. Вокруг располагалось кладбище. Тоже старинное. Надгробия, залитые светом, покосились. Наглые деревья корнями выворачивали могилы. Где-то ухало, трещало, пилило чем-то скрипучим по чему-то скрипящему.

— Ничёсе дорога, — заметила я, — а асфальт сделать не судьба? Или золотишка не хватает? Вы мне так машину угробите!

Владелец развалин промолчал.

Въехав в разломанную каменную арку ворот, мы остановились. «Единорог» распахнул двери. Первым вывалился Хойр, следом величественно выплыла я, запуталась в ногах и упала носом в землю… бы, так как Боэсхий успел меня перехватить, внезапно оказавшись прямо передо мной, поэтому мой нос уткнулся не в каменную плиту дорожки, а в ткань его камзола.

Неужели дикие вампиры способны перемещаться мгновенно, как в книжках?

— Добро пожаловать в моё убежище, — любезно проскрипел кровосос. — Если будет холодно, дрова можете рубить на кладбище. Не стесняйтесь. Замечу, что берёза даёт самый сухой жар. Рекомендую. Извольте следовать за мной.

— Дрова? — заморгала я. — В смысле? А центрального отопления нет?

— Я немного не ждал гостей, потому не подготовил комнат. Да и признаться, вельми запамятовал, что там необходимо для жизни смертных. Вроде бы вы зависите от температуры окружающей среды, я прав?

Сказал тот, кто превратился в лягушку на дне Евны!

Он аккуратно поставил меня на ноги, отвернулся, поднял руку, щёлкнул пальцами. Автомобиль свистнул, запирая двери, а потом тронулся к ближайшему могильному склепу, жадно распахнувшему перед ним двери, и скрылся в ледяной темноте. Я захлопнула челюсть. Со стуком. Ничего себе, гаражик!

— А покойник, который похоронен там, не обидится?

— Фунахрий Вотэтодатович фон Быборг, мой двоюродный дядюшка, при жизни любил различные механизмы. Полагаю, ему бы понравилось.

Вампир шёл медленно, не оглядываясь, и мы с Хойром поспешили следом. На этот раз эльфоорчёнок не возражал, когда я забрала тяжелющий пакет.

— Он тоже вампир? Вообще, сколько вампиров тут проживает? Не хотелось бы, знаете ли, не понравиться кому-либо из ваших родственников. Впрочем, понравиться, признаюсь, тоже боязно.

— Я один.

— А куда остальные подевались?

— Тётушку упокоили осиновым колом пару веков назад. Дедушка задохнулся от аллергии на чеснок в прошлом веке. Мой учитель, старейший из всей семьи, повесился.

— М?

— На боярышнике. Последним погиб младший брат: местные облили его бензином и подожгли. Примерно полвека назад. Но точно не припомню, запамятовал.

— Ясненько, — пробормотала я, смутившись. — Мои соболезнования. Извините, я не думала, что у вас всё так хреново.

Боэсхий пожал плечами:

— Ничего. На мой вкус, замок был изрядно перенаселён. Сейчас стало как-то попросторнее. Мы, видите ли, предпочитаем одиночество.

С этими словами мы как раз-таки подошли к серым стенам замка. От тяжести пакета рука буквально отваливалась. Да что там Хойр напихал-то⁈ Я оглянулась на мальчика. Тот безбожно зевал и тёр глаза.

— А как же любовь? Ну там… дама сердца? Уютные вечера за бокальчиком крови, скрипичные концерты на нервах. «Я дарю тебе этот букет роз… то бишь, летучих мышек в знак моей любви» — «Ой, спасибо, любимый! От счастья я готова вонзить клыки в твою яремную вену», и вот эта вся романтика?

Боэсхий вступил под гулкие своды арки, ведущей во внутренний двор.

— Людские глупости нас не интересуют. К слову, о розах…

Внутренний двор оказался до противности квадратным. По периметру бежала дорожка, вымощенная булыжником, на газоне по центру цвели… розы. Всякие-всякие: от белых до казавшихся чёрными в темноте, от крошечек ниже моих колен до дылд, взирающих на нас сверху. По центру скверика журчал фонтанчик.

Ну ничего себе!

— Надеюсь, не стоит объяснять, что трогать мои цветы запрещено?

Вампир обернулся к нам, и глаза его полыхнули алым, а из-под верхней губы сверкнули клыки. Напугал кота сосиской!

— Надеюсь, не стоит объяснять, что правила приличия предписывают мужчинам забирать тяжёлую поклажу из рук дам? — огрызнулась я.

Вот же гад зубастый! Видел же, что мы не налегке. Розочки-мимозочки у него там неприкосновенные! А как девушке помочь, так нас нет.

— Здесь имеются дамы? — он приподнял брови.

— Тётя Глаша — женщина, — пояснил Хойр, едва не разрывая себе лицо зевками. — Дядя Боэсхий, ей тяжело, а мы устали.

Кровосос поднял пальцы, щёлкнул. Сумка взмыла и поплыла над землёй.

— Вам туда, — он кивнул в сторону выступающего круглого эркера, похожего на башню. — Вроде бы там даже сохранилась кровля…

— Это обнадёживает, — хмыкнула я.

— А вы не пойдёте с нами? — пропищал Хойр с надеждой.

— Взрывчатка, — напомнил Боэсхий. — Мне надо успеть убрать её до утра, а ночи летом короткие. Так что, всего доброго, приятных вам снов.

И мы с малы́м потопали в указанном направлении, оставив монстра нюхать любимые цветочки.

Поднялись по пыльной винтовой лестнице в коридор второго этажа. Понадобилось пройти пять или шесть комнат, прежде чем мы обнаружили более-менее сносную для проживания: на стенах местами даже почти сохранился шёлк. Комнатка была небольшой, уютной, с паркетом, выложенным красивыми узорами на полу, и почти не вспучившимся. Правда, из камина дуло, но зато окно сохранило все стекла в растекловке: рама разбухла и надёжно зафиксировала их. К тому же здесь была дверь, которую вполне можно было за собой закрыть. Петли, конечно, порядком проржавели, но методом биения попой и ногами о вишнёвое дерево, мы справились с задачей. И да, двери открывались в комнату из коридора.